Книга Вечность и Тлен, страница 100 – Алекс Анжело

— И да, ничего не говори моей матери, – предупредил он с задорными искрами в глазах. – Отцу можно, но не матери.

Рафаиль же, некоторое время сохраняя невозмутимость, цокнул и фыркнул с улыбкой на устах. Люций лишь беззлобно бросил:

— Если ты готовишь сотню другую подколов, то не надо. – Он отодвинул ветви шиповника, ещё не зацветшего, даже без набухающих бутонов, лишь с зелёными листиками.

— А то что?

Моран обернулся, демонстрируя на губах ласковую улыбку.

— А то помрёшь со смеху, – сказал он, отпуская колючую ветку.

Слыша ругательства, он теперь уже сам оглашал лес своим смехом.

— Знаешь, я понимаю, почему вы с Сорель дружите, – спустя пару минут задумчиво протянул Рафаиль, поднимая взгляд к небу, покрытому белёсой дымкой.

— И почему же? – спросил, а внутри него натянулась струна.

— Она похожа на твою мать! – заявил Рафаиль.

— Что? – Люций опешил и, расслабившись, бросил: – Ерунда!

— Ну-ну, – стало ему ответом. – До сих пор помню, как Сорель тебя за шкирку таскала, когда отлавливала ночью в лесу.

— Это она не со зла, – улыбнулся Люций.

— Конечно. Но твоя мать ведь поступала точно так же. – Под ногами Рафаиля звонко хрустнула ветка, а неподалёку зашелестели кусты. По весне Академию Снов наводнили выводки кабанов, которые потеряли осторожность, привыкнув, что их никто не трогает. В последние годы их количество стало настоящей напастью. – Какой-то порочный круг получается. Госпожа Ребекка таскала тебя, когда ты упрямился. А уже в лагере у озера Спокойствия ты, применив печати, носил Сару… – Руньян на мгновение сделал паузу, возможно, жалея, что вспомнил последний случай, ведь лишь волей небес в ту ночь всё закончилось благополучно. – Ну а потом, как я уже сказал, она таскала тебя за шкирку…

Люций остановился глубоко задумавшись. А в следующее мгновение, громко расхохотавшись, так, что птица с ближайшей ветки сорвалась в небо, молвил:

— Да. Наверное, ты всё же прав.

Сара Сорель

Выточенный в камне лик оставался таким же, каким был больше года назад. Вся статуя оставалась неизменна. Я думала, меня будут мучить мысли. Но вместо этого я, наоборот, ощущала пустоту. Лишь настроение стало каким-то мрачным и решительным.

— Ты давно здесь? – раздался голос Люция. Двигался див тихо, отчего я даже не расслышала, когда он приблизился к трофейной комнате.

— Минут двадцать, – отозвалась, слегка крутанувшись на каблуке.

— Так давно? Я ведь сам пришёл раньше, – слегка удивился Люций, в руке у него был открытый бурдюк. Взглянув на его ношу, я нахмурилась, почувствовав аромат яблок и персиков.

— Что в твоём бурдюке?

— В каком? – Теневой завёл руку за спину, задумчиво уведя взор в стену, вдоль которой пылилась витрина с экспонатами. В Академии Снов было запрещено вино. Но именно этот запрет по обыкновению своему всё время нарушали. И наставники смотрели сквозь пальцы. За исключением случаев, когда напиток приносили в стены Светлых и Теневых Башен. Вот последнее каралось, и довольно жёстоко. Провинившегося могли отправить на неделю работать на кухню.

— В руке.

— В какой?

Я шагнула навстречу, приблизилась стремительно, хватая дива за запястье:

— Вот в этой… – произнесла, чувствуя прохладу чужой кожи под своими пальцами, которые, наоборот, будто стали пылать. – Люций, и зачем нарушать правила, зная, что тебе это может принести проблемы?