Книга Вечность и Тлен, страница 125 – Алекс Анжело

— Я не размышляла об этом… – Я посмотрела на ряби, обнимая колени, которые прижимала к груди. Волосы, потемневшие от влаги, расплылись под водой, прикрывая плечи. – Люций…

— Да, Сара?

— Как давно ты понял про Фредерика? Его ко мне отношение? – Я сглотнула.

— То, что он тебя любит? – невозмутимо уточнил Люций. Может, он намеренно меня смущал, а может, просто называл вещи своими именами.

— Да, – помедлив, ответила я. Меня до сих пор будто сшибало с ног от этой новости. Даэвы – воины, но они заключают союзы и у них появляются дети. Но, может, из-за нашего образа жизни извечной борьбы мало кто решался заводить больше двух. Родители всегда старались обучить своих чад всему, что знали, ведь от этого зависела их жизнь. Но были те, кто решал провести свою жизнь в одиночестве. Они воевали, жили и уходили. И в юности я причисляла себя к ним. Семья – будущая рана, которая обязательно появится. И я сомневалась, что смогу научить своих детей чему-нибудь хорошему.

Я сроднилась с этими мыслями, они казались мне естественными и не требующими разговоров. Всё же это моё решение, которое не нуждалось в обсуждении.

Фредерик это знал. Мы росли вместе ещё во время, когда в том, чтобы поделиться своими размышлениями о подобных вещах, не было ничего смущающего. Чем моложе, тем более недооцениваешь условности. Ты мечтаешь стать опытным воином, сражать ревенантов одним ударом и заслужить столько звёзд отличия, чтобы они покрыли собой обе ключицы.

— С самого начала я увидел ревность, – продолжал Люций задумчиво. – Ещё тогда в лагере у озера Спокойствия. На занятиях, когда я звал тебя, Фредерик был возмущён тем, что кто-то чужой может разговаривать с тобой… И знаешь, что он мне сказал, когда на тебя напал тот ревенант?

Я нахмурилась. Это было столь давно. У Люция успело полжизни пройти, но он до сих помнил слова моего брата.

— Расскажи.

— Теперь Сара возненавидит тебя ещё сильнее, – произнёс Моран тихо. – Лишь фраза. Но представляешь, он радовался. Ты была без сознания, а Фредерик радовался тому, как всё обернулось. Вот тогда у меня впервые закралось подозрение. Но это были лишь подозрения, ощущения чего-то неладного. С Пшеницей я встречался редко, поэтому его поведение в моих глазах долго оставалось лишь собственническим.

— Оно до сих такое.

— Ужасно. Разве так можно получить любовь? Требуя её, – прошептал Люций совсем близко. По эфесу меча, который был прислонён к бадье и выглядывал из её края, скользнула тень.

На несколько секунд я глубже опустилась в воду, чувствуя, как остывшая вода охлаждает пылающие щёки.

— Хорошо, что кто-то это понимает, – вымолвила я, когда вновь смогла говорить.

— Сара, ты даже не представляешь, как я соскучился. – Моран оставался всё ещё далеко, но отчего-то показалось, что сказанное прозвучало прямо возле моего уха. Прошло несколько секунд в трепетной тишине, Люций выдохнул, раздался шорох одежды. В итоге, когда я отыскала его, быстрым взглядом окинув комнату, он находился у лавки с полотенцами уже в критической близости к бадье.

— Совместные печати ведь получились у нас не сразу. Поначалу мы боялись попробовать, а после, попробовав, поняли, что чего-то не хватает, – поведал Люций задумчиво.

Я нахмурилась, див сам начал разговор, которого я избегала.