Книга Вечность и Тлен, страница 204 – Алекс Анжело

— Почему же меньше?

— Музыкой меня стало сложнее усыпить. Мы больше разговаривали, – не задумываясь, изрекла я. В следующую секунду остановилась, посчитав, что сказала слишком много.

Накрыла ладонью половину лица.

И почему вопросы Люция меня вновь разозлили? Снова будто забирается в самую душу.

— Я не знала, – вдруг раздалось за спиной едва слышно, тревожно и тихо. Что-то в голосе Айвен заставило мои внутренности будто ухнуть вниз. Может, чувство вины? Вот только…

— Я тоже забыла, – проговорила негромко, перевела взор на шагающего впереди Люция, на его волосы, приходящими в движение на каждый его шаг и словно мерцающими в ночи серебром, которое так жадно поглощали мои собственные глаза. – Думала, что забыла.

Мы достигли реки. Тропа упиралась в невысокий водопад, который срывался с отвесного уступа, врезался в каменную поверхность и отбивал брызги, летящие во все стороны. Сразу за водопадом на той стороне виднелся вход в пещеру.

— Снова подземелье? – с сомнением процедила Айвен, вспоминая подземные ходы под Турисом.

— Ну это пещера, созданная самой природой. Но если Рафаиль зашёл туда, то он точно спит, – проговорил Люций, когда бабочка залетела точно в тёмный проход. – Только я чувствую идущий оттуда холод, и он довольно сильный, – добавил он, мрачно хмурясь.

Я не чувствовала совершенно ничего и, судя по лицу Айвен, – и она тоже. Но вспоминая способности Морана к распознаванию тьмы, сомневаться в его словах не приходилось.

Проблем с тем, чтобы перебраться на другую сторону реки, не возникло. В месте, где тропа упиралась в водяный поток, в русле лежали камни, по которым можно было, перепрыгивая, достичь противоположного берега, не замочив ноги. Поэтому уже скоро мы стояли у входа в пещеру.

В самой же пещере на самом деле было зябко – но это была обычная прохлада, идущая от твёрдого камня. Так оставалось до тех пор, пока мы не достигли огромной комнаты с высокими потолками и несколькими ходами, ведущими в недра горы. Здесь уже было морозно настолько, что корка льда покрывала часть пола и участок стены. Холод исходил от тёмного, почти чёрного кристалла, вырастающего прямо из пола и тянущегося к потолку. Одна сторона оказалась скошена, а другая – идеально прямая, словно корочка льда на глади озера. Но поверхность была ровной и вертикальной, а значит, эта вещь рукотворна.

Люций зажёг свечу, которую отыскал на огромном столе, длиною с человеческий рост. Тут и там на полу валялись разные предметы: какая-то утварь, железные листы размером с тот же стол, имелась и постройка, напоминающая огромную, ныне потухшую печь, труба которой исчезала в камне над головой. В следующую секунду я увидела подтверждение своей догадки – множество острых осколков зеркал толстым слоем покрывали пол, в противоположном углу грота – они отражали пламя свечи, бросая слабые блики на стены. Несколько деревянных рам, искорёженные, лежали рядом, вместе с опрокинутой стойкой, в которой ещё оставались десятки завернутых в материю, возможно, сохранившихся изделий. Этот грот был мастерской создателя Зеркал.

Я сделала несколько шагов вглубь помещения, замечая ещё одно «особенное» зеркало. Оно было гораздо меньше первого изделия из кристалла, не выше человеческого роста, светлое-светлое, словно вылитое из слитка серебра. Его вид завораживал своей красотой. И несмотря на то, что оно находилось близко к Чёрному зеркалу, возле которого всё сковывало льдом, изморозь не коснулась ни его, ни камня, на котором стояла его рама.