Книга Вечность и Тлен, страница 65 – Алекс Анжело

— Ты снова смеёшься… – Положив руку на столешницу, она тяжело посмотрела на него. Пальцы с аккуратными светлыми ноготками слегка подрагивали.

— Возможно, у меня прекрасное настроение, – отозвался Моран.

— Значит, всегда, когда я тебя вижу, у тебя хорошее настроение?

На вопрос Люций лишь загадочно улыбнулся, только чуть погодя добавив:

— Кто знает?

Сорель снова нахмурилась. Наверняка прямо сейчас она гадала, что именно скрывал за своими словами Люций. И скрывал ли вообще? Может, это очередная попытка над ней пошутить.

Видимо, так и не найдя ответа, она, отвернувшись, посмотрела в окно.

— Я, скорее, боюсь не заметить проклятую вещь и после поплатиться за это, – пробормотала Сара себе под нос. – И да… Sine te non potero vivere? Ты обязательно должен был говорить это в присутствии остальных?

Люций сел, рывком поднимаясь с постели.

— Я люблю эту строчку. Она трогательная, – произнёс он вместо ответа, вспоминая лицо Натана. Морану не нравилось то, каким порой он сам становился. Какая-то мелочь на занятии… Люций не обманывался и понимал, по какой причине захотел пошутить именно так. – Как поживает Фредерик? – вдруг спросил Люций.

— Почему так внезапно спросил о нём?

— Раньше вы больше времени проводили вместе. Я лишь подумал, что жизнь длинная и, возможно, те, с кем мы раньше когда-то были близки, станут чужими, а с теми, кто всегда оставался на расстоянии, наоборот, станем неразлучны, – задумчиво проговорил Моран, вставая на ноги и одёргивая подол чёрной мантии. – Ладно, на чём мы остановились? – спросил в следующую секунду теневой див, лучезарно улыбаясь, резко подаваясь вперёд, останавливаясь рядом с Сарой и склоняясь над её записями, оставленными на столе. – Нет, это неправильно, – усмехнувшись, сказал Люций, опуская руку и касаясь пальцем слова, состоящего из аккуратно выведенных линий. – И это тоже. Ты здесь написала: «В конце концов мы все станем форелью», а надо «В конце концов мы все станем историей».

— В чём ошибка? – спросила Сара, поворачиваясь. Её лицо выглядело настолько сурово, что можно было подумать, будто она вот-вот вновь схватится за меч.

— Вот в этой чёрточке, – показал Моран, когда они оба склонились над записями дэвы.

Фларканский был сложным. Но Сорель уже неплохо говорила и писала, за исключением парочки казусов.

Она проследила за его рукой и недовольно проговорила:

— Ясно. У меня закрадывались сомнения.

Повисло молчание. Люций скосил взор, изучая силуэт Сары. Каштановые волосы в свете ламп отливали рыжиной, а кожа, наоборот, контрастировала и была светла. Взгляд опустился к рукам, упёртым в край столешницы, на ладонях скрывались застарелые мозоли от упражнений с мечом. Её руки были грубее, чем у многих, кого Люций знал. Прямо как у его матери, которая, даже перестав выходить на охоту, не бросала регулярные тренировки с мечом.

— Когда мы попробуем совместные печати? – внезапно даже для самого себя спросил теневой див.

Рука Сары замерла.

— Это опасно, – помедлив, сухо сказала она.

— Ты об этом уже говорила. – Он наклонился ближе, так что явственно увидел, как едва заметно подрагивают её ресницы. – Но мы ведь будем осторожны, Сара.

Сорель сглотнула, отрывая взор от записей и поворачиваясь к нему.

— Да, я говорила, что думаю насчёт совместных печатей. Но ты продолжаешь спрашивать… – Дэва сделала внушительную паузу, поджала губы. – Что, если печати… – Она задумалась и сделала усилие над собой, довольно мягко продолжая: – …Причинят нам вред?