Книга Кровь и Плен, страница 159 – Алекс Анжело

Мужчина задержал на ней тяжелый взгляд и отвернулся, ускорив шаг.

— Что случилось? Почему он изменил свое решение? – едва слышно прошептала мне девушка.

— Он беспокоится за сына. И боится… – Я бросила короткий взгляд на калитку, за которой остались другие даэвы из нашего отряда. – Боится теневых. Пока не говори никому об этом.

Темные одежды внушали жителям ужас. Именно поэтому даже мое влияние оказалось не столь действенным. И это был не обычный страх перед неведомым. Нет, он оказался вполне осознанным, и для него имелись причины, которые нам только предстояло выяснить.

Академия Снов, тридцать лет назад…

Сара

Нас впустили в дом. Хозяин шел впереди, отослав детей и даже жену прочь. Жилище оказалось достаточно простым, но просторным, с несколькими комнатами. Своего отца мужчина тоже попытался отправить подальше от нас, но пожилой господин даже не думал исполнять приказ сына, отвечая, что его помощь может пригодиться и что он хочет проверить состояние Ульва.

Старик следовал позади меня, источая беспокойство вперемешку с надеждой, что пылала в его сердце. Вскоре мы вошли в маленькую комнату с низким потолком. На постели, стоящей в углу у стены, укрытый массивным пуховым одеялом, лежал ребенок лет десяти. Лицо выглядело бледным и болезненным, короткие темные волосы лоснились, челка прилипла к потному лбу. Мальчик спал, тяжело дыша, его грудная клетка высоко вздымалась.

— Не будите, – остановила Флёр, подняв руку, когда мужчина направился к кровати. Дэва приблизилась к постели, сжимая и разжимая кулак, чтобы размять пальцы, а после положила ладонь на лоб ребенка, опускаясь коленями на деревянный пол из широких досок, и прикрыла глаза.

В сновидениях можно отыскать гораздо больше смысла, чем принято думать. Могущественные сомниумы даже находили путь к воспоминаниям. Но лучше всего во сне можно было ощутить влияние энергии Серого мира. Понять, накапливается ли она в человеке, грозя наслать кошмары и превратить его в монстра.

Минуло несколько минут. В спальне царила напряженная тишина. Хозяин дома начинал нервничать. Он уже жалел, что вообще пустил нас на порог. Его эмоции постоянно колебались.

Флёр резко открыла глаза, покачала головой и оглянулась на меня, одним взглядом требуя подойти. Я приблизилась, склоняясь над ней.

— Это точно не тьма, – прошептала она.

«Тогда что же?» – задалась я вопросом, переводя задумчивый взгляд на лицо ребенка. Болезненный вид мальчика затрагивал что-то в моей душе. Мне было его жаль, но не настолько, насколько должно было быть. И от этого становилось совестно. Казалось, во мне должно было найтись гораздо больше сострадания.

Ребенок заворочался, будто почувствовал направленные на него взгляды, тонкая рука оказалась поверх одеяла. Широкий рукав задрался почти до локтя, обнажая загоревшую за лето кожу.

Это…

Я нахмурилась, делая еще шаг и нависая над кроватью.

— Вам пора. Если вы не можете помочь ему, то уходите, – вдруг раздался голос отца. Он сказал это громко, отчего ребенок вновь заворочался. Кожа на руке мальчика от запястья до локтя была покрыта мелкими черными точками, которые выглядели точно брызги чернил. Издалека их можно было принять за родинки. Если бы только они не исчезали сейчас прямо у меня на глазах.