Книга Кровь и Плен, страница 198 – Алекс Анжело

— Фредерик… Я мучилась одиночеством и была совершенно не приспособлена к жизни. Но ты ведь совершенно этого не замечал.

— Сара, я ведь заботился о тебе. Видишь, что случилось, когда ты перестала меня слушать? Все стало хуже некуда. – Он слабо улыбнулся, будто это была шутка. Ладонь брата коснулась моей щеки. Дрожь пробежала по телу. Но, несмотря на это прикосновение, мой дар не смог взять контроль над его телом. Созданный мною ограничитель все еще был у него и, как ни удивительно, своих свойств не утратил.

Я дернулась, отворачиваясь, но тут же почувствовала, как он дотронулся до моей шеи.

— Убери, – выдавила я сквозь зубы.

Он покачал головой.

— Рано или поздно война между светлыми и теневыми состоялась бы. Этого нельзя было изменить, – произнес он в тишине, отходя от постели.

— Значит, все-таки это наш орден напал первым. Не теневой, – сказала я, вспоминая вопрос Люция, который он задал мне в последнем вернувшемся воспоминании. Вопрос о возможном выборе между долгом и честью. Фредерик назвал меня предательницей ордена, но я бы никогда не пошла на подобное, если бы только… меня не вынудили. – И в этом вам помогли. Орден с Черных скал, Коэн, убравший защиту с Северной обители… И, возможно, даже король Первого королевства? Если так, то вы напали как трусы, вырезав весь орден.

Мое сердце забилось чаще. Теперь, зная, что меня ожидает, я не была уверена, что смогу с достоинством принять воспоминания о том дне. Мое самообладание уже не единожды едва не разбилось вдребезги.

— Флёр сотрет тебе память, – вдруг резко сообщил брат, отворачиваясь. Его мантия засверкала в сиянии сфер. – Так же, как сделала это Изабель Ларак однажды.

Изабель Ларак… Это имя до сих пор вызывало у меня тревогу.

Очнувшись спустя столько лет, в глубине души я надеялась, что окружающая меня реальность – видение, навеянное сомниумом. Мое желание не сбылось, но все же без участия даэва с силой сновидений не обошлось. В Академии Снов нас учили, что они имели доступ только ко снам и лишь некоторые, особо одаренные, могли коснуться воспоминаний, но никто никогда не упоминал, что они могут их и стирать.

Фредерик отошел к окну, наполняя кубок вязкой бордовой жидкостью, а после направился ко мне.

— Что это?

— Ведия. В этот раз в нее добавлено гораздо больше сока морозии…

— Что?!

Я попыталась отползти, но едва ли сдвинулась на несколько сантиметров. Сок морозии погружал даэвов в транс, заставлял видеть то, чего мы видеть не должны.

— Пришлось увеличить дозу. Ты ведь не такая, как мы, теперь. Тыособенная, – сказал Фредерик с неким благоговением. – В прошлый раз этого не учли.

Каждый шаг Фредерика сопровождался шорохом мантии. В какой-то момент этот звук стал оглушительно громким. А когда он затих, раздался скрип кровати – брат сел рядом, склонившись к моему лицу.

Он поднес бокал к моим губам. Сжал щеки, вынуждая разжать челюсти, и жидкость, обжигающая холодом, потекла по горлу. Это было ужасно. Булькающие звуки, что вырывались из моего рта, разнеслись по комнате вместе с шорохом простыни, пока Фредерик удерживал мою голову, не позволяя все выплюнуть.

Тишина, наполненная насилием.

Мой взор случайно зацепил трепещущие силуэты наших теней в золотом сиянии сфер с соком глимы. И в этот момент силы начали меня покидать. Это произошло мгновенно, дурманящие свойства ведии вкупе с обездвиживающими печатями довершили дело. Секунда – и я упала в объятия Фредерика, который, отшвырнув бокал, погладил меня по волосам.