Книга Кровь и Плен, страница 213 – Алекс Анжело

Одной силы мало, чтобы выжить на протяжении стольких лет, когда войну на тебя объявил весь свет.

Мой взгляд коснулся Флёр.

— Твоя верность ему вызывает восхищение, – заметила я, переводя взор на двустворчатые двери, что вот-вот должны были отворить перед нами.

— Возможно. Но она ничто по сравнению с его верой в тебя, – без колебаний отозвалась она в тот самый миг, когда нас озарил свет. Главный зал заливало заходящее солнце, а сияние сфер с глимой не оставляло в помещении ни единого темного уголка. Среди теплого золотого света танцевали алые и оранжевые лучи, сливавшиеся с зелено-голубыми, проникающими через цветные витражи на окнах.

В глаза вновь бросилась фреска с воинами на противоположной от входа стене. Они крепко сжимали свои мечи из светлой стали, а их маски из длинных золотых игл выглядели как никогда устрашающе и величественно. Как в былые времена, даэвы словно защищали главу, чье кресло, накрытое красным тяжелым отрезом ткани, стояло перед ними. Рядом на высоком столике стоял стеклянный колпак, в котором трепетали небесно-голубыми крылышками бабочки-глашатаи. Их было больше десятка в столь узком пространстве.

Но теперь неподалеку от места главы ордена стояло еще одно кресло. Менее величественное, хоть оно и принадлежало королю – мужчине с яркими глазами-изумрудами. Его лицо тронули морщины, а в рыжих волосах затерялась седина.

На плечах, скрепленная у горла золотой брошью, как и раньше, лежала накидка из кожи морского чудовища. Малахитовая ткань по-прежнему хранила в себе силу – краснела, если поблизости появлялись монстры, не позволяла энергии Серого мира проникнуть в его тело, защищала от ядов, что могли распылить в воздухе ядовитые растения. Накидка была настолько длинной, что укрывала плечи, руки и окутывала ноги, словно большое одеяло, которое его величество ненароком забрал из своей постели.

Губы короля сложились в улыбку. Он догадался, что я смотрю на него.

Его лицо больше не принадлежало юноше, это был мужчина, человек, почти разменявший пятый десяток, все еще сильный и статный, но уже неминуемо движущийся к своему закату. Он постарел. Сильнее всех, кого я встречала. Но ведь это неудивительно, он всегда оставался просто человеком, пусть и с золотым венцом на голове.

В короне монарха мерцали зеленые драгоценные камни. В них отражался проникающий в зал свет, отчего драгоценности будто искрились изнутри.

Я уже знала, что на совет прибудет король, но не предполагала, что это окажется именно он. Адриан Исор. Третий сын предыдущего короля.

«Что же случилось, раз именно ты взошел на престол?» – пронесся в голове вопрос, когда я посмотрела в глаза цвета темной зелени, которые во времена нашей юности были гораздо светлее.

Его считали балагуром. Даже отец никогда не прочил своего третьего отпрыска в престолонаследники. Он готовил на эту роль двух старших детей, но то, что я видела собственными глазами, явственно говорило: все его планы пошли прахом. Впрочем, жизнь пошла не по задуманному сценарию не у него одного.

Позади короля стоял высокий воин, похожий на стражников с фрески, – такой же грозный и величавый. Но на его лице, открытом чужому взгляду, читалась застарелая усталость. Казалось, он устал не столько от собрания, проходившего сегодня в этих стенах, сколько от всего мира. Будто мужчина повидал все на белом свете и уже ничто не вызывало его интерес. Его взгляд показался мне пустым и одновременно переполненным опытом.