Книга Клинок ночи, страница 180 – Райан Кирк

Когда пришел Нори, Такако показалось, что она провела в ожидании целую жизнь. Она медленно двигалась, медленно реагировала. Воздух вокруг казался плотным, как вода, пока она пыталась бороться, вырваться из рук похитителей.

Нори привел ее в другую комнату с высоким столом. Ее без церемоний бросили на него, Такако почувствовала, как кожаные ремни туго стягивают запястья и лодыжки. С нее сорвали одежду, и она осталась обнаженной, лежала на столе, не в силах пошевелиться.

Такако была готова столкнуться с похотью, испытать желание мужчин, которые увидят ее. Она достаточно хорошо знала свое тело, чтобы ожидать этого. Но она не ожидала реакции Нори – точнее, полного ее отсутствия. В его выражении не было и намека на похоть. Он стоял в углу и смотрел на нее. Он не был возбужден и не делал никаких движений, чтобы взять ее силой, несмотря на ее уязвимость.

Еще больше смущало осознание того, что он просто наблюдает за ней, изучает. Она была для него не столько объектом желания, сколько животным. Нечто, что нужно было научить, как делать не следует. Такако почти чувствовала, как он отбросил всю свою человечность, и это пугало ее больше, чем что-либо другое.

Страх, охвативший тело, лишил ее сил. Даже если бы ее не привязали к столу, Такако была уверена, что не смогла бы пошевелиться. Настоящий страх и раньше парализовывал ее, но подобного ужаса, пронизывающего каждую частичку ее тела, она не испытывала.

Первые ощущения боли почти принесли облегчение после пережитого страха. Нори взял с собой всего несколько инструментов, но его опыт был очевиден. Поначалу Такако пыталась закрыть глаза, но не знать было еще хуже.

Нори не торопился, попеременно работая то острым ножом, то молотком. Он наслаждался процессом. Боль и ее ожидание не были похожи ни на что, что Такако когда-либо испытывала. У нее и раньше бывали ожоги и раны, но она не знала о мире боли, который существовал за пределами этого. Боль была раскаленной, мучительной и нескончаемой. Такако решила быть сильной, но ее решимость исчезла уже через секунду. Она молила о пощаде, кричала от боли до тех пор, пока не пересохло горло. Она готова была сказать Нори все что угодно, лишь бы он остановился. Но он продолжал и не показывал никаких эмоций.

Дважды Такако теряла сознание, и дважды генерал приводил ее в чувство с помощью нюхательных солей. Потом он начинал снова, медленно, доводя боль до очередного невыносимого пика. В третий раз, когда она потеряла сознание, Нори не стал ее будить, и девушка погрузилась в блаженное небытие.

Когда Такако очнулась, то увидела через открытую дверь, что начинался вечер. Она даже не пыталась пошевелиться. Что-то глубоко внутри нее наконец оборвалось. Надежда, которая поддерживала ее так долго, вера в то, что все будет хорошо, исчезла. У нее не хватало душевных сил, чтобы осознать все свои травмы, но какая-то ее часть знала, что ее тело никогда не исцелится от этого, никогда больше не сможет стать таким, как раньше.

Она знала, что обе ее ноги сломаны, как и одна рука и, возможно, несколько костей в туловище. Кожа отсутствовала на небольших участках тела, включая лицо и грудь. Если она и переживет этот день, то уже никогда не станет красивой и никогда не сможет нормально ходить. Ее мечты о том, чтобы пойти дальше своим путем, исчезли. Она не знала, что Нори делал у нее между ног, но понимала, что никогда не сможет наслаждаться любовью.