Книга Безродыш. Предземье, страница 129 – Андрей Рымин

— Отпусти чуть-чуть, а то снова отрубится.

Чопарь ослабил давление, отчего глаза пленника вернулись к нормальным размерам. И только теперь Вепрь убрал свою лапу.

— Как вы смеете?! Я буду… Ааа!

Кончик кинжала прочертил на щеке шута длинную кровавую линию, а лапа Вепря снова заткнула пленнику рот. В этот момент из коридора донёсся грохот удара и следом ещё один. Не всем дверям трактира так повезло, как этой, открытой ключом. Бочка с Клещом занялись своей частью дела.

— Слушай меня внимательно, мразь, — прорычал Вепрь сквозь сжатые зубы. — Второй раз повторять не буду. Ты встрял. Похищение ребёнка — то ладно, а вот бароном называться не стоило. Имперская знать такое очень не любит. Убивать тебя будут медленно.

Вепрь на секунду прервался, чтобы покачать окровавленным лезвием перед глазами шута.

— Но отчасти тебе повезло. Я не ярл — правосудие меня мало интересует. Мне нужны кое-какие знания. Хочешь жить — ответишь на мои вопросы. Если ответы мне понравятся — отпущу. Лично мне ты нахер не сдался.

— Я не понимаю… — замычал сквозь ладонь Вепря шут, но тот тут же его прервал.

— Всё ты понимаешь, скоморох. Тебя узнали, поздняк придуриваться. Китар, посмотри ещё раз внимательно. Он?

Мне это было не нужно, но я подошёл ближе и сделал вид, будто рассматриваю лицо пленника.

— Он. И на ярмарке он, и в лесу потом, когда Патара забрал, тоже он.

Про свой хутор и Тишку я пока промолчу. Нельзя, чтобы понял, что у меня к нему личные счёты.

— Пацан в сундуке, — продолжил Вепрь. — Отпираться бессмысленно. Хочешь сэкономить на мазях для морды, заканчивай валять дурака.

Взгляд пленника заметался.

— Хорошо, — промычал он, и Вепрь опять убрал руку. — Я готов простить вас. Вы спасали ребёнка, — быстро проговорил шут. — Благие побуждения. Честь дворянина позволяет мне…

Тяжёлая затрещина, едва не оторвавшая ему голову, мгновенно заткнула пленника.

— Тебе сто двадцать восемь лет, дядя. Какая в задницу честь дворянина? Если ты и был когда-то бароном, сейчас любой настоящий знатный прикончит тебя, как шелудивого пса, заикнись ты про своё благородство. Бумаги поддельные. Моё терпение на исходе. Нормально говорить собираешься?

И вот только сейчас пленник по-настоящему испугался. Лицо его изменилось. Сразу стало понятно, что весь прошлый страх на две трети был показным.

— Откуда вы зна… — округлив глаза, начал шут. — Неужели… — подозрительный взгляд упал на меня. — Хорошо, хорошо. Не барон я. Меняю ответы — на жизнь. Я согласен.

— Кто ты такой?

Кинжал Вепря по-прежнему висел в вершке от лица шута.

— Я охотник. Такой же, как и вы. Просто охочусь на двуногую дичь, и добыча нужна мне живой. Ничего личного, просто работа.

— Это плохой ответ, — ткнулся кончик кинжала в щёку мужчины. — Длинно и бесполезно. Давай по существу. Чем ценны такие, как пацан в сундуке?

Пленник напрягся.

— Без понятия. Я знаю только, что за них очень хорошо платят.

— Кто и сколько?

Шут попытался заглянуть себе за спину. Лицо его перекосилось от боли.

— Тля… — простонал он. — Можно полегче? Я ведь уже отвечаю. Плечо свело. Ууу!

— Чоп, ослабь, — бросил Вепрь.

— Я уже.

— Аййй… — затянул шут, закатив глаза. — Сустав! Ууу!

Хлёсткая затрещина Вепря не помогла. Пленник продолжал выть, выгибаясь всем телом.

— Да вправь ты уже ему сустав, Чоп!