Книга Безродыш. Предземье, страница 21 – Андрей Рымин

Сколько бы у человека отмера накоплено не было, забрать его, хоть у живого, хоть у мёртвого невозможно. Года свои — это только твои года. Пусть и не принято про свой, чужой возраст болтать, и спрашивать у человека о том напрямую невежливо, а тайны, такой, чтобы выгоду кто-то извлечь мог из этого знания, нет в количестве чужих лет никакой. Годы — это не доли триады, которые тоже, не отобрать, не купить, но которые о человеке всё самое важное скажут. Опасен, полезен ли?

Да, бестолковый дар, хоть и редкий. Не слышал прежде про таких видящих даже. Уж лучше бы Бездна подкинула мне год-другой. За пройденное испытание получить кусок лишней жизни — обычное дело. Оно-то всего в двух местах и даётся — либо Бездна подкинет, либо с убитого зверя возьмёшь. Если в норы народ лезет в первую очередь за чудесной способностью, то на охоту, на настоящую охоту, а не такую, как я хожу за тритонами ради их склизкого мяса, которое только через силу и жрать, идут за годами.

Ну и за долями троероста конечно. Хотя, жизнь свою продлить всё же более ценно. Будет жизнь, будет время на рост. Из Предземья на Землю уплыть всякий хочет. Это здесь у нас старость на пятьдесят первом году начинается, а на Земле этот срок вдвое больше. Детям тамошним везёт с первого дня — у них сто годов есть по праву рождения. Старость только на сто первом придёт, и откладывать её ещё целый век можно будет. У нас снова же дели пополам. Пятьдесят — твои сразу, ещё столько же можешь прибавить. Потом всё — увядание, смерть.

Вот только Единый на то и зовётся в одной из своих ипостасей Спасителем, что каждому шанс дал жить вечно. Добавь к своей полусотне в отмер ещё столько же — и путь дальше открыт. Барьер, что наш пояс от Земли отделяет, пропустит тебя. Возьмёшь двести по сумме годов — здравствуй, Твердь. И так аж до самой Вершины, где уже и до Сердца с бессмертием шаг. Но то уж легенды, а вот Земля точно есть. Оттуда к нам люди бывает заглядывают. Не видел таких сам, но слышал. Вон, те же корабли знаменитые, каким любой зверь морской нипочём, с Земли же приходят за теми, кто во второй пояс готов отправляться. Корабли-то, те точно не сказка.

Пока размышлял, не заметил, как Вея уснула. Сопит, прислонившись к печи. Осторожно, чтобы не разбудить, поднял с её ног голову и тихо отполз. Сейчас чурку подкину, чтоб тлела полночи, и тоже на боковую. С ранья за работу.

Но стоило мне сунуть руку в поленницу, как с улицы прилетел шум — кто-то быстро шагал к нашей хате. Миг — и под громкий стук в дверь проорали:

— Отворяй!

Малышня завозилась на шкурах. Марга у себя на печи престала храпеть и что-то хрипло пробурчала спросонья. Вея вскинулась, начала подниматься. Я же был уже возле двери. Мы в деревне — бесправнее нету. Всякий может вломиться. И попробуй не отворить — войдут силой.

— Что случилось?

Свет луны выдал личность позднего гостя. Вот ведь же! Ещё один рыжий! В этот раз уже самый старший сын старосты — Гравр. Бородатый детина немедля схватил меня правой рукой за грудки и рванул из землянки наружу.

— Ты-то мне и нужен, безродыш. Пойдём. Поймали твоего мурфа.

Злость в голосе спорит с ехидством. Темно, но разглядеть недовольство на роже проблем никаких.

— А что я?

Попробовал вырваться, но мужик держит крепко.