Книга Безродыш. Предземье, страница 96 – Андрей Рымин

Вот только богатства, что отмер свой увеличить позволит, мужиков ублажая, не скопишь. Пришла к Заре старость, и прежняя жизнь в раз закончилась. Скулит теперь день-деньской, оплакивая молодые годы. Единственная одинокая бабка на весь посёлок, кто мог бы Маргу в присмотре за нами сменить.

А про выбор… Кто нам тот выбор даст? Подсунет её нам Хван, как пить дать. От Зары же ни на какой работе нет толку. И к ткачихам её пристраивали, и к гончарам, и овец чесать — уж что проще быть может? Везде вред от старой один. Ленивая — жуть. Травы с нами разбирать даже пробовала — видите ли, не понравилось ей. Потихоньку распродаёт нажитое, чтобы с голоду не подохнуть, но там кроме землянки, что на деле не её, а общинная, ничего не осталось уже.

Зара, наверняка, всеми руками ухватится за возможность над нами смотрящей усесться. Распределять пайки детские ей не в тягость. На два, поди, умеет делить. Половину себе, половину на всех остальных. А все хлопоты на нас с Веей скинет. На Вею особенно. Придётся сестре уходить из бригады.

А Хвану плевать — только рад будет переселить к нам эту Зару-заразу. Ему лишь бы землянка освободилась. Он её быстро какой-нибудь молодой паре за выкуп хороший отдаст. По закону одинокую старуху нельзя силой выгнать, а хитростью, от которой только мы одни пострадаем, очень даже можно. Не упустит староста такой шанс, так что горе наше двойное — и Маргу оплачем, и жизнь свою прежнюю. С Зарой это уже не жизнь будет, а мука одна.

— Отдыхай, ба, — положил я ладонь на сморщенную стариковскую руку. — Сейчас отвар тебе, что Сарб оставил, заварим. Не думай о плохом. Может, таки ошибся наш лекарь? Сарбахан, поди, в Граде школ не заканчивал — не закон его слово. Завтра, чувствую, по-другому на всё это взглянем.

Нет уж! Маргу на Зару менять — не при мне. Не позволю! Не дам бабушке раньше срока уйти. Добуду лекарство.

* * *

Это только дураки, да в безвыходное положение загнанные без серьёзной подготовки на такое решаются. В этот раз у меня, пусть и немного времени, но есть. Еды, какой дома нашёл — всё в мешок. За частоколом ещё диких яблок надёргал. Воды фляга полная, мелочёвки полезной целый набор, боб в кармане, чтобы силу вернуть, если что. И с оружием нынче иду. Все метательные ножи на поясе, топорик в руке.

Думал над тем, чтобы самострел взять, но решил, что моя главная сила в ловкости, и громоздкое оружие, что на спине, что в руках будет только мешать. Подозреваю, что мне снова придётся побегать, попрыгать. Потому и копьё не беру. Топорик у меня от Градовских мастеров, а копьё — самодельное. Старенький наконечник сам к палке лепил. Скоплю к следующей ярмарке денег и настоящее прикуплю. А пока… Мне в любом случае одна рука свободной нужна. Выбор прост.

К Дикой земле пока плыл, думал всё: правильно поступаю ли? Ведь случись мне не сдюжить замысленное, оставлю Вею одну с малышнёй и с Халашем-калекой. А, что ещё хуже, с Зарой. Одну, без меня, без надежды на лучшее. Ведь сама она ни за что из этого замкнутого круга не выберется. Так и будет спину впроголодь гнуть пока шестнадцать не стукнет, да и после детвору вряд ли бросит. Нельзя сгинуть мне. Пропадут без меня.

С другой стороны, откажусь от задуманного, и судьба горемычная ждёт неминуемо. И Вею, и меня, и малых. Тут уже заглянул я в день завтрашний — знаю, как обернётся при Заре оно. Да и Марга… Уйдёт бабка наша. А могла бы ещё целых четыре года жить, нас растить. Жалко бабушку. Не прощу себя, если дам умереть ей, когда шанс спасти был. А шанс этот есть.