Книга Бездомыш. Предземье, страница 109 – Андрей Рымин

Но нашли Айка всё равно местные. После часа метаний по лесу Китар решил сбегать в лагерь, проверить — не вернулся ли друг. Повезло, что заметил несущих потеряшку оргаров до того, как те добрались до места. Не перехвати он Айка, и Лина, увидев сына в таком состоянии, лишилась бы чувств.

Лучше загодя её подготовить. Ведь жив. Это главное. А то, что на смерть похож — худющий, ободранный, грязный, с осунувшимся лицом, растрескавшимися губами, бледный и весь в синяках — это мелочи. Оклемается.

И рука… Хорошо ведь, что левая. Если правой бы лишился, сложнее бы было. И вообще, надо радоваться, что только по локоть оттяпана. Выше бы — и не факт, что смог бы кровь остановить, перетянув верёвкой плечо. Гордись сыном, Лина — не помер, рану факелом прижигая. А оно, ой как больно. Герой. Храбрец. Одарённый.

Калека…

— Я прошёл испытание.

Но в пустых глазах Айка нет радости. Даже эта короткая фраза далась ему с огромным трудом. Ноги друга не держат. Попробовавшие его было поставить на землю оргары тут же подхватили заваливающегося парня под руки. Вернее, подмышки.

— Мы почистили его рану, нанесли мазь, — сообщил один из снежников. — Загноиться не должна.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Донесите его до нашего лагеря. Я вперёд побегу. Подготовить всё надо.

Лина прикончит меня. Я и сам себя готов прикончить. Ну зачем я поддался?

— Нашли! Сейчас принесут, — успокоил я наших, подбежав к лагерю. — Живой!

— Принесут? Почему принесут? Что с моим мальчиком?!

Я схватил Лину за руку и держал, не давая ей вырваться. Как же хочется призвать беса, но нет — это моя ошибка, и за свой глупый поступок отвечать только мне.

— Испытание было сложным, но Айк справился. Всё закончилось. Он очень устал. Видно, провёл в Бездне не один день. Ему нужен отдых. И отъедаться. Успокаивайся давай. Чай не глупая девка уже. Хорошо всё.

Я прижал к себе переставшую сопротивляться Лину и, гладя по спине, успокаивающе шептал на ухо.

— Ты его не ругай сейчас, ладно? Айк твой взрослый уже, настоящий охотник. Мы в походах тоже жизнью рискуем. Мужикам по-другому никак.

Постепенно Лина перестала дрожать. Материнская любовь — ничего нет сильнее. Вот и мне вернуть мамку бы… Но я с долей сиротской своей давно свыкся. И забыл уже, как меня мать ругала малого, когда шкодил и повсюду лез. У меня теперь Вея за мамку.

Как про руку сказать то…

— А за руку не переживай. Халаша на ноги подняли и Айка починим. На одарённого лекаря деньги есть…

— Что?! — вырвалась Лина из моих объятий.

Но в этот момент к лагерю как раз подошли несущие Айка оргары, и женщина, позабыв про меня, бросилась к сыну.

— Сынок! Айк! — подлетела она к остановившимся снежникам.

— Что с ним? Как он? — всего на шаг отстала от Лины заплаканная Вея.

— Тише, женщины, — остановил их старший оргар. — Он спит.

Ну, хоть Айку повезло. Спрятался от матери в мире снов. И отлично. Не нужны ему сейчас, ни слёзы её, ни тем более гнев. Пусть меня лучше кроет.

* * *

Айк проспал весь остаток дня, ночь и большую часть утра. К тому времени Лина уже успокоилась и сумела утешиться мыслью, что сын-калека — это куда лучше, чем сын-мертвец. О чём они говорили после его пробуждения я не знаю. Мы с Туменом как раз ходили в тот момент к крепи — взглянуть на орду.