Книга Бездомыш. Предземье, страница 88 – Андрей Рымин

— А твоя мать?

Такой вопрос мог задать только бес. Понятно же всё. Зачем бередить?

— Мамку старость забрала, — к моему удивлению, совершенно спокойно сообщил снежник. — Не было у меня лишних семян её дальше тянуть. У нас с той поры закон строгий — года в первую очередь мужикам добавляем. И по старшинству очередь. Если только у всех полувечников в отмере по два года есть, до бабы может семя дойти. Тут с моих жён начинаем уже. В общем, всё по уму.

По уму… А должно быть по совести. Теперь ясно, почему из семи доживающих, что ползут сейчас в гору, всего один старик на аж шесть старух. Под себя вождь гребёт всё. Мужики в клане — его плоть от плоти, а бабы — их дело рожать новых воинов. И понятно, отчего у Маскара в отмере всего пара лет. Больше тут про запас не держат. Ох, лукавит вождь. Небось грабить на тракт он пошёл от нехватки семян.

Дураки всё же снежники. На большой земле живут, вокруг дичи полно, а охотой едва-едва свои беды вытягивают. И всё дело в их вере. Что своих, кто за век ушёл возрастом, от старости постоянно спасать — бремя тяжкое, что без дара на старого зверя ходить — риск большой. Вот и получается, что охотники с островов, у кого одарённые есть в ватагах, не в пример ценнее добычу берут.

— Фух… Поднялись.

Маскар первым достиг верхней точки подъёма и, скинув мешок со спины, приставил ко лбу ладонь. Также избавившись от рюкзака, бес подошел к ургулу. Закатное солнце ещё не спустилось за горы, и его лучи били прямо в глаза. Тем не менее, открывающийся с перевала вид рассмотреть было можно. Огромная долина, разделяющая хребет, на который мы влезли, и следующий, убегала на полдень и полночь насколько хватало глаз. Внизу лес и выглядывающая из него кое-где на изгибах река. Пологие поначалу склоны зеленеют лугами, упираясь ближе к вершинам в отвесные скалы, покрытые снежными шапками.

Последние относительно невысокие горы. Дальше только пики-гиганты горбатой стеной, где лишь камень сплошной и одни ледники, что не таят и летом. В тех поднебесных краях не выжить, ни людям, ни хортам. Другой мир. Недоступный, суровый. Мир вечного холода. Только к морю поближе горы ниже становятся. Только там на ту сторону перебраться возможно, где тракт и проходит. То есть, раньше было возможно. Сейчас, наверняка, враг и этот путь перекрыл. Сами хорты же эти горы с полуночного их конца огибают. Но то не про нас дорога — слишком уж далеко.

— Вон, видишь, левее скала загибается, — указал мне Маскар на противоположный край долины. — То оргаров уже круча пошла. Крепь чуть дальше. Вон, видишь выемку? Там она. Завтра у ворот будем.

Бес присмотрелся. И действительно. В указанном снежником направлении обрамляющая противоположный склон долины скала как будто поворачивала к закату. Ло перевёл взгляд правее. Ого! С другой стороны то же самое. Закатный свет обманул моё зрение. Каменный отвес напротив нас не идёт прямой линией, а выпирает вперёд полукругом. Огромным полукругом — от края до края десяток вёрст точно есть.

— Ты хочешь сказать, что твои оргары живут на том круглом плато? — подозрительно прищурился бес. — Глаза ведь меня не обманывают? Оно правда круглое? Или это только с этой стороны такой правильный изгиб у скал?

— Не на плато, а в долине живут, — ухмыльнулся Маскар. — Там, за этими скалами, снова спуск. И круглая долина — ты прав, знатный. Её ещё «котелком» называют. Со всех сторон отвесные скалы по кругу, а в центре вечно тёплое озеро, что и зимой не замерзает. Скоро сам всё увидишь. Отличное место. Гостить дорого у Лютена, конечно, но нашествие в этом году больно страшное — только тут пересидеть сможем.