Книга Безымяныш. Земля, страница 23 – Андрей Рымин

Во как. На Земле таким видящим куда проще живётся. Ни воровать никого не надо, ни везти через половину мира потом. Пальцем ткни — и все дела. Но не это меня взволновало. Я внезапно осознал, что на Пороге, да и на остальной Земле тоже, очень многим заправляют храмовники. Всё у них схвачено, везде свои люди. Как бы та же секретная служба, что кубики своим выдаёт, не работала тоже на Храм.

— Как можно, Отче, — нагнав на лицо испуга, затряс я головой. — Про такое, кто разве болтает? Ох, Единый… Это что же… Я с Низверженного слугой рядом плыл? Сидел рядом, спал рядом. И не сомневайтесь даже. Как увижу такого, тотчас сообщу, куда следует. И в тайне всё хранить буду. Единым клянусь!

Храмовников моя клятва устроила. Поправили насчёт слуги Низверженного — мол, отмеченный не слуга, а орудие. Даже дети с отметкой рождены творить зло, когда вырастут. Среди них искать тоже нужно. Пожелали удачи и стойкости на Пути и отпустили. Теперь я работаю на Порог. Или, может, на Храм.

* * *

В общей спальне, куда нас вернули, народ, кто сидел, кто лежал, но лица у всех одинаково хмурые. Оказывается, успели пока нас не было обсудить первый день на Земле, который никому не понравился. Не знаю, кто как себе представлял Порог, но решётки на окнах, куча стражи везде, всевозможные проверки — всё это настроение портило. А хуже всего, что не говорят ничего. Никаких тебе объяснений, что нас ждёт, что нам делать придётся. Уж едва ли придём мы в тот Арх, и нам тут же: жильё, деньги, работа, кому какая по душе придётся. Чувствую, не светит нам самим свою судьбу выбирать в ближайшее время. И неизвестность пугает.

— Судари, сударыни, а ну-ка на меня посмотрели дружно.

Вышедший на пустой пятачок у двери барон Рысин обвёл взглядом ряды кроватей. Статный, высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и усами, с прямым тонким носом, голубыми глазами, густыми бровями и вьющейся копной светло-русых волос, Фёдор был по-мужски красив и даже в серой хламиде смотрелся внушительно. Взгляд, осанка, упёртые в бока руки, чуть вздёрнутый вверх подбородок. Сразу видно, что знать.

— А этому ещё чего надо? — пробурчал Сёпа, сидевший на койке Лима между кожемякой и мной.

— У меня тут есть, что сказать, — продолжил барон, убедившись, что привлечь всеобщее внимание получилось. — Все уже догадались, что начало Пути для нас лёгким не будет?

Народ дружным гомоном подтвердил, что тупых и слепых здесь нет.

— В полисе, куда нас не сегодня завтра отправят, мы будем для всех чужаками, — нахмурившись, проговорил Фёдор. — А значит, нам нужно будет держаться вместе, единым отрядом. И вместе давать отпор, когда то потребуется. Все с этим согласны?

— Путь у каждого свой, — пробился сквозь одобрительный гул единственный несогласный ответ.

Все тут же повернулись посмотреть на решившего возразить. Один из молчунов — высокий чернявый дядька с вечно падающей на глаза длинной чёлкой и с дыркой в ухе, где совсем недавно висела золотая серьга…

— Делайте, что хотите, а я сам по себе, — отмахнулся он, не вставая с кровати. — Без советов разберусь, что и как.

Барон Рысин пренебрежительно фыркнул.

— Отбившуюся от стада овцу волки режут первой. Есть ещё, кто не с нами?

Фёдор опять обвёл взглядом кровати.

— Нет? Ну и славно. Отныне мы — отряд. Или, если хотите — команда, ватага. Не суть. Теперь дальше вместе. Кто, что знает важное — делимся. Кто, что-то узнаёт — в себе тоже не держим. Сейчас знания — главная сила, ибо быть готовым — это самое важное.