Книга Безымяныш. Земля, страница 64 – Андрей Рымин

Интересно, из сотни местных сколько доживает до конца пятилетней службы? Один? Два? В отличие от большинства предзов, безымянные из архейцев приходят в отряд слабаками, а возвыситься здесь — дело слишком уж медленное. Тут только, если норы помогут. Самое выгодное в походах — как раз их находить. Там награда повыше. Ну и белая, если сумеешь закрыть, рывок даст хороший. Добытое там — всё твоё.

Мне свои шесть бобов и семя по-другому за оборот не добыть бы. Скопишь тут, при таких-то подачках. В деньгах это — аж сапфировая марка и три изумрудных. Без наградных, одним жалованием, такую кучу денжищ копить больше двух оборотов. Вон, как я удачно в зворово подземелье свалился.

Про нору, что закрыть удалось, Матвею и всем остальным я рассказывал уже поздним вечером, когда, закончив забой, народ из огромной, не нужной уже больше сети, разбрёлся ночевать по отрядам. До темноты мы успели вскрыть лишь малую часть туш, и командир уже порадовал нас, сообщив, что весь следующий день потратим на разделку остатка огромной добычи. Тогда мы ещё не знали, что на отряд наберём сто шестнадцать бобов и девять семян, что для похода считалось весьма неплохим результатом, и принесённая мной из Бездны награда казалась совсем уж подарком небес.

Впрочем, таковым она в глазах местных недавних пустышек, в отличие от нас, предзов, отродясь не державших в руках кошеля с золотыми, осталась и по возвращению в полис, когда подсчитавший все наградные Матвей раздавал людям их кровные гроши. Так как число принесённых отрядом бобов служило лишь показателем нашего рвения, то каждый, не сумевший прикончить в походе трофейного «семенного» зверя, довольствовался всего девятью чернушками. Не удивительно, что ещё до раздачи монет из уст стариков так и рвались слова про традицию — угощать весь отряд после первой серьёзной награды.

— Бобы не продавай, — полез с советами Глист, когда четвёртым днём мы наконец-то опять оказались в казарме. — Бобы будешь есть, когда в другом-каком походе прижмёт. Бобы вообще никто сразу не ест. Я, когда очередной покупаю, в кармашек кладу, а глотаю тогда лишь, когда, либо силы закончатся, либо грошей на новый хватает.

— Нашёл кого учить, — заржал Сёпа, получивший за взятое в пришибленной им на даре антилопе семя чуточку больше грошей, чем не отличившийся подобным успехом Лим. — Смертик тех бобов уже сожрал столько, сколько ты и не видел. Так-то, соображаем немного.

— Я видел тысячи, — обиженно нахмурился безымянный. — Ты, Метла, себе даже представить не можешь, сколько бобов проходит через руки Матвея.

— Ещё как могу. Я в Предземье ватагу водил. В общаке тоже, бывало, немало накапливалось после похода.

— Чужие бобы считать — та ещё радость, — хохотнул Медведушка. — Как и монеты. А вот семя ты, Смертик, продашь. Первое все продают. Угостить товарищей по отряду — священный для безымянных обычай.

— Раз пять уже слышал, — недовольно пробурчал я. — Матвей и тот говорил. Угостить, да угостить. Вас будто в столовке не кормят.

Командир, и действительно, когда выдавал мне гроши, тоже с ехидцей обмолвился про этот обычай. Мол, придётся на выходных проставиться. Сразу два новых слова. Куда выходить? Чего ставить? Хотя, меня больше тогда взволновал заданный Матвеем на ухо вопрос, про цвет закрытой норы. Командир намекнул, что пытаться обмануть бесполезно. Если то не белая была, всё равно потом ложь всплывёт. Лучше сразу сознаться. Случай ведь особый — он за меня вступится, если что.