Книга Бездарыш, страница 41 – Андрей Рымин

Раздавшийся вдали вой заставил кошака смешно встопорщить уши.

— Не говорить, отдыхать, – прошипел он негромко. – Мать-Ночь близко. Холмы оживать. Пора прятаться.

Убрав в рюкзак бурдюк, кошколюд ухватил за углы шкуру, на которой я, оказывается, всё это время лежал, и потащил гружёную мной волокушу вверх по склону холма. С виду мелкий, а сильный. Быстро тянет. Минута – и вот мы уже наверху. Затащил меня под нависающий обломок скалы и принялся стаскивать более мелкие камни, строя укрытие.

— Лежать тихо. Спать, – приказал мне Шикаш, укладываясь рядом. – Я посыпать отгонки. Злой зверь не найти нас.

И в голосе такая уверенность, что я сразу расслабился. Местный знает, как здесь ночевать в безопасности. Я закрыл глаза и мгновенно уснул.

* * *

— Китар просыпаться? Не надо. Спать дальше. Путь долгий.

Разбудившая тряска заставила охнуть. Поймал спиной камень.

— Стой. Может, сам пойду?

Сил вроде не больше вчерашнего, но вдруг? Поднял голову. Не, ещё кружится. Рано. Идти не смогу.

— Пить, – подсунул мне к губам бурдюк остановившийся Шикаш. – Пить и спать.

Я послушался. Сделав пару глотков, вновь закрыл глаза, и очень скоро продолжившееся движение укачало меня, погрузив в очередной сон.

Этот день пролетел для меня незаметно. В полудрёме я трясся по бесконечным холмам вверх и вниз, то просыпаясь, то снова проваливаясь в сон. Сколько вёрст мы проделали даже гадать не стану. Десять? Двадцать? Кошак оказался двужильным. Пёр и пёр меня без привалов – а, может, я просто проспал их – до самого вечера. И меня тащит, и все мои вещи. Как бы помощник потом не присвоил себе часть оружия.

Вон, моё копьё ему точно понравилось. Попытавшийся на нас напасть ящер саженной длины был мгновенно отогнан несколькими точными тычками в чешуйчатую морду. Удача пока нам сопутствует. Других хищников и тем более ходоков-великанов сегодня дорогой не встретилось.

Ночь опять переждём среди скал. В этот раз я заметил, как Шикаш рассыпал вокруг нашего укрытия какой-то порошок. Что с зельями на Суши не знаю, но отпугивающее хищников средство на вооружении у кошколюдов имеется.

— Куда мы идём? – спросил я и тут же понял, как по-дурацки оно прозвучало.

Идём? Я-то точно никуда не иду. Меня тащат. Но Шикаш понял.

— В мой дом. К мой семья. Уже завтра. Сейчас надо есть.

Отличные новости. Один кошак – хорошо, много – лучше. Раз местные зверолюди настроены дружелюбно, попасть в их поселение – лучший вариант из возможных. И отлежаться спокойно смогу, и всё, что нужно мне про Сушь знать, у них выведаю. Но кроха сил уже есть. Не дотерплю. Любопытство гнетёт. Вот запью водой кисловатую кашицу, которую Шикаш толкает мне в рот по чуть-чуть, и пристану к спасителю.

— Почему ты меня называешь идун? – убедившись, что скормленная мне кошаком пища не лезет обратно, спросил я Шикаша.

— Идуны идти Путь, – сообщил зверолюд. – Массахи, Гравы, Тушкаты и все остальной просто жить.

Теперь ясно. Сокращение от «Идущего по Пути». Но то праздный вопрос, а вот важный задам, пока силы не кончились, следом.

— А ходок? Он же был идуном? Как он стал таким?

Всего десять слов, а едва сумел выговорить. Вот же йокова слабость. И когда полегчает уже?

— Ходок в Бездну ходить, – объяснил кошколюд. – Хотеть луч на лоб, но не взять его. Идуны – все лучи собирать, но не все получать. Кто не взять – тот ходок стать.