Книга Бездушиш, страница 67 – Андрей Рымин

— Ну, прости тогда, — повинился я, убирая мешочек в карман. — Значит, ты тоже вор, — произнёс я задумчиво. — Вот так встретились.

— Единый свёл, — усмехнулся дед. — Но я вором был, а ты, видать, только стал. Не гильдейский же?

— Не, — затряс я головой.

— И не надо, — вскинул руку Онуфрий. — Если работать по-умному, то можно и без их кабалы обойтись. Я всю молодость сам себе хозяином протрудился и ни с кем никогда не делился. Я тебя научу.

— Чему? — фыркнул я. — Как к старости с голым задом остаться?

Играть, так играть. Раз всё так обернулось, попробую задержаться у деда в гостях. Работу искать мне отныне не требуется. Пятнадцать серебряных, как я понял — сумма приличная. На эти деньги и двоим можно долго кормиться. Я хотел познакомиться с Ойкуменой? Вот Онуфрий мне про неё и расскажет. С таким даром, какой у меня появился, всё что хочешь выпытать можно.

— Не ёрничай, — буркнул старик. — У моей бедности не оттуда ноги растут. Воровством я себе капитал сколотил — любому на зависть. Обманули меня. Не в то дело я деньги вложил. То есть, дело-то стоящее, да дерьмом компаньон оказался. Чтобы ты знал, я лет десять всего, как уселся на мель. Раньше знаешь как жил? Как сыр в масле катался. Старость для вора — не радость вдвойне. Как в руках, ногах ловкость пропала, так сразу завязывать надо. Нас, как сам знаешь, только раз ловят. А старика рудники очень быстро убьют. Мне пожить ещё хочется. Лучше бедность, чем в кандалах помирать.

Десять лет? Это что же, Онуфрий свои последние дни доживает? Получается, подошла его старость к концу, как и жизнь. Или врёт? Так-то с виду он крепкий ещё.

— Ладно, деда, не надо, — похлопал я старика по руке. — Я тебе верю. Раз до седин дожил, значит настоящим мастером был.

Ого! Семьдесят восемь ему. И ни отмера, ни прошедших лет старости. Как такое возможно? Это сколько же здесь им отпущено? И не пятьдесят годов, как в Предземье, и не сто, как на Земле. Может, всё же полвека, да старость на Ойкумене длиннее десяти лет? Наверное, так. Понятно теперь, отчего часть людей, кого в городе видел, и не дряхлые вовсе, а, что морщины на лицах имеют, что седину в волосах. Видно, старость у них здесь не резко приходит, а постепенно. Спросить бы… Вот новый дар восстановится, и можно будет попробовать. Богатым, говорит, был, а про запас себе отмер не поднял. Купил бы семян…

Ёженьки… А вдруг у них отмера нет вовсе? Вдруг потому и не вижу я числа, что семена только нам, гостям пояса, жизнь удлиняют? Тогда и бобы… Вот, что спрашивать в первую очередь надо. Если цветные шары видят только бездушные, и только мы можем их собирать, получая награду в отмер, то и всё, о чём прежде подумал, возможно.

— Был мастером, да, — вздохнул дед. — И жил бы безбедно на старости лет, если бы не один жадный йок. Жадный и подлый. Подставил меня…

— Расскажешь, как было? — участливо спросил я.

— А как же, — прищурился Онуфрий. — Отчего с тобой, думаешь, откровенничать начал? У меня к тебе предложение есть? Очень выгодное.

Ну вот… А всё так хорошо начиналось. Сейчас попросит меня что-то украсть. А мне оно надо? Мне не деньги нужны — тех на первое время хватает — мне знания требуются. Нет бы, предложил бы в ученики меня взять. Начал бы потихонечку воровскому мастерству обучать. По первой на словах, как положено. Пожили бы оба недельку-другую в сытости и в спокойствии. Я бы за это время всё бы выведал, что мне нужно, и в один прекрасный день тихо сдёрнул бы, не прощаясь.