Книга Безлицыш, страница 32 – Андрей Рымин

— Ну всё. Прощай, Пашка. Как говорится: гниль к гнили.

С этими словами Брут открыл крышку короба и закинул туда свой пропитавшийся кровью узелок.

— Тут эту падаль нескоро найдут, — пояснил он мне свой поступок. — Бежим дальше.

— А, куда хоть бежим? — в три шага догнал я отступника. — К стене? Перепрыгнешь её? И со мной на горбу тоже сможешь?

— Зачем? — фыркнул Брут. — А ворота на что? Выйдем как все. На кой йок мне личину палить? Мне теперь с этой мордой, хочешь не хочешь, а седмицу придётся побегать.

Значит точно Личина на двушке. Крам, вон, только раз в месяц мог облик менять.

— А уверен, что ворота открыты?

— Не соврал, — осклабился Брут.

— Ты о чём?

— Точно новенький, — усмехнулся на бегу одарённый. — Кто же закрывает ворота, когда прокол в городе? Да ещё и такой глубокий. Значит, это ты Тварь завалил? — неожиданно сменил он тему.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Князь сказал: во дворе Тварь валяется. И он точно не врал. С полной жопой дерьма не побрешешь. Велеру — гори эта падла в Бездне — Тварь прикончить — кишка тонка, а больше там никого из Пашкиных шлюх не было. Только ты остаёшься.

— В ней правда, аж десять семян? — вспомнил я про свой куцый отмер.

— Вот это ты жаба…

— Чего?

— Полсотни в отмер ему мало, — хохотнул Брут. — Ещё и семена подавай.

— Так ты что же, думаешь это я Ключ забрал? — возмутился я.

— А то кто же ещё? У меня крыша, конечно, поехавшая, но башка ещё варит. Чтобы в сраном Полеске одновременно оказались сразу три беглых бездушных? Никогда не поверю. Два за раз — и то чудо.

Брут внезапно остановился и, повернувшись ко мне, ехидно произнёс:

— Признавайся, братишка, испугался — не вытянешь? Сам, без помощи, не сможешь удрать? Запалил, что себя, что свою детскую морду, а личину менять ещё срок не пришёл. Вот и кинулся меня вызволять.

От необходимости отвечать меня спасло раздавшееся за поворотом, который мы только что миновали, шуршание. Оборвав разговор, мы дружно повернулись в ту сторону. Показавшийся мне знакомым звук стремительно приближался.

— Вот же падла! — ругнулся сквозь зубы Брут и тут же, отпихнув меня в сторону, выпустил изо рта в направлении поворота шар пламени.

Вспомнил! С таким звуком на даре носился Клещ! Это топот шагов. Очень быстрых шагов. Скоростник!

Вылетевшая из-за угла дома размытая тень распласталась по земле, на миг превратившись в одетого во всё чёрное человека. Пропустив над собой врезавшийся у него за спиной в стену огненный шар, Тёмный вновь вскочил на ноги.

— Суконная! Проулок за лавкой башмачника! — громко проорал Скоростник и на даре рванулся к нам.

Йок! И чего я у Мусаила не выспросил — у кого в их отряде какие дары? Вот, кто был на балконе! Полёты? Нас вышло догнать и без них.

— Прости, братиш…

Слова Брута растаяли в воздухе. Стремительный прыжок унёс отступника вверх. В доме, на который он залетел, целых три этажа. Там его не достать. Небось, сразу же сиганул ещё дальше, куда-то на соседнюю улицу. А, что я? Бежать? Драться? Врать?

Додумать я не успел. Размытая тень, обогнув мой вскинутый меч, метнулась ко мне серой молнией. Удар! Боль! Мир летит кувырком. Как всё это знакомо…

Жив! Работает! Жив! Спасибо проглоченной Ло ещё на Суши жемчужине — моя смерть откладывается. Но надолго ли? Если он догадается… Замри, Китя! Ты дёргался — это конвульсии. Но теперь лежи трупом. Он не должен узнать.