Книга Чугунные крылья Икара, страница 121 – Борис Конофальский

— А что это за магические цифры? — с усмешкой спросил Буратино.

— По совести говоря, цифры не очень даже и магические, а вовсе даже средние, — отвечал Лука. — А вот знал я одного парня, у него были магические. Хочешь верь, хочешь нет, а длина у него была двадцать пять. А в обхвате — аж двенадцать.

— А откуда ты знаешь, ты что, мерил, что ли? — едко поинтересовался Пиноккио.

— Ничего не мерил, просто как-то раз среди пацанов спор зашёл, у кого длиннее. Так все мерили, каждый сам себе, но при свидетелях, чтобы не брехать и не жульничать. Вот так-то вот.

— Значит, ты полностью отвергаешь эмоциональное значение пейтинга для женщины и сводишь всё к заурядным размерам? — спросил Буратино.

— Не знаю я там всякие значения, — казал Крючок, — только вот я гляжу в книгу и вижу голую нарисованную бабу. И, скажу я тебе, друг, что эта баба нарисована плохо. И что это за чёрточки на ней, я вас спрашиваю?

— Это схематическое изображение женщины и карта её эрогенных зон.

— Вот то-то и оно, что изображение. Разве же это баба? Чёрточки одни. А вот я как-то раз видел фотокарточки с голыми бабами. Вот это, я скажу тебе, изображение! Я как на них взглянул, так в пот шибануло, как будто чаю с малиной выпил. Честное слово. И в груди аж жар какой-то, и во всех местах тоже жар. И никаких там чёрточек не было.

— Короче, ты что предлагаешь, обзавестись мне фотографиями?

— А что, фотография, она никогда не помешает. А книжки эти выброси, дурь в них одна. Давай-ка поедем в порт, возьмём какую-нибудь девку, разденем её, положим, вон, на ящики и изучай, сколько тебе влезет. Можешь на ней даже такие же чёрточки начертить, как в книжке. Опять же, ею и вертеть можно.

— Чем? — спросил Буратино с некоторой растерянностью. — Чем вертеть?

— Да бабой же, — удивился такой недогадливости Лука. — Хошь — на бок её положи, хошь — на другой, а хошь — за ноги повесим. А ещё знаю одного пацана в слободе, у него лупа есть, стекло такое, так он этой лупой матные слова в парке на скамейках выжигает. Можно у него эту лупу взять, с отдачей, конечно.

— Ты что, собираешься на бабе матные слова выжигать? — удивился Буратино. — Или эрогенные зоны, как в книжке?

— Зачем же на бабах матные слова выжигать, если их можно тушью наколоть. Нет, лупа тебе пригодится для изучения всяких мелкостей. Скажем ей: «А ну-ка, ляг на спину, дура». И смотри на неё в лупу, изучай всякие мелкости. А после изучения её, опять же, можно по назначению использовать.

— Кого, лупу, что ли? — спросил Пиноккио.

— Какой же ты бываешь бестолковый, — тяжело вздохнул Крючок. — Бабу по назначению использовать.

— А-а, — сказал Буратино, понимая. И задумался.

И, надо признаться, предложение Луки показалось ему разумным, но почему-то парню не захотелось изучать портовых шлюх с лупой. Даже и мысль об этом ему показалась неприятной. И всё из-за кареглазки. Как можно было разглядывать телеса портовых девок, а после взирать с благоговением на божественное тело Рафаэллы.

— Знаешь что, Лука, — начал Буратино, — я подумаю над твоим предложением. Признаться, оно имеет кое-какой здравый смысл. Но пока я займусь теорией.

— Ну, как знаешь, — немного разочарованно произнёс Крючок, — а я поеду проветрюсь.

— Давай, — кивнул Буратино и снова погрузился в чтение умных книжек.