Книга Чугунные крылья Икара, страница 133 – Борис Конофальский

И когда настала ночь, да такая, что хоть глаз коли, Карло своей единственной ногою стал нащупывать прохладу стекла бутылки. И, чувствуя совсем близкий сосуд, он снова орал от обиды.

Дело двигалось к рассвету, когда мастер Антонио, сосед Карло, не выдержал. Он в последнее время и так не очень хорошо спал, а нынешней ночью и вовсе не мог заснуть из-за рёва. Антонио был незлой человек, но ещё днём он с удовлетворением подумал, что его буйный сосед сильно страдает и, видимо, отходит в лучший мир. Время шло, страдания продолжались, но отход соседа всё время откладывался. А вместе со страданиями Карло Антонию потихоньку тоже начал страдать. В полночь мастер просто ворочался в кровати, в два часа ночи он ходил по дому, затыкая себе уши пальцами, а к четырём часам мастер не выдержал. Он взял небольшой топорик и направился к дому соседа.

Несколько секунд Антонио стоял у двери шарманщика, вслушиваясь в рёв страдальца. А затем, всё-таки набравшись храбрости, толкнул дверь и вошёл в жилище музыканта. Карло, занятый очередной своей вокальной партией, не заметил вошедшего и поэтому очень сильно вздрогнул, когда Антонио крикнул ему прямо в ухо:

— Что же вы орёте, сосед, ночь на дворе всё-таки.

— А-а, ты? — безумные глаза музыканта уставились на столяра. — Топор принёс? Убить хочешь? — Карло увидел отблеск луны на топоре.

— Помилуй Бог, сосед, зачем же мне вас убивать, — сказал мастер не совсем искренне. — Я к вам по-соседски зашёл, узнать, не нужно ли чего.

И тут столяр увидел страшную картину. Руки Карло и весь стол вокруг них были в бурых, почти чёрных подтёках, а из ладоней музыканта торчали гвозди.

— Господь всемогущий! Кто же это вас так, сосед?

— У-у! — только завыл в ответ шарманщик.

— Потерпите, я вам сейчас помогу, — пообещал Антонио, направляясь к двери за инструментом.

— Стой, дурак! — заорал ему вслед музыкант. — Ты куда?

— Я за клещами, сейчас приду и освобожу вас.

— Погоди с клещами, выпить дай.

— Так у меня нет.

— Под столом бутылка лежит.

— А-а, — понял мастер. Он нашёл бутылку и приставил горлышко к пересохшим губам страдальца.

И Карло с жадностью стад пить дрянное вино. И не отрывался от бутылки, пока не выпил всё. Ему сразу стало легче, и он произнёс:

— Я тебе, плотник, никогда, слышишь, никогда этого не забуду. Ты человек, остальные твари бешенные, а ты человек. Почитай, ору сутки, а ведь никто не зашёл. И ты тоже, гад. А почему?

— Понимаете ли, сосед, — начал оправдываться мастер, — у вас в доме часто всякое веселье бывает. Как же я могу зайти, а вдруг вы тут с дамой веселитесь? Но когда я понял, что у вас беда, я тут же пришёл.

— Ладно, — смилостивился Карло, — иди за клещами, а то руки болят.

На тему освобождения Карло от стола можно было написать целую историю, но, я думаю, читатель и сам догадается, что пришлось выслушать мастеру Антонио в адрес своих кривых рук и в адрес своей тупой ослиной башки от благодарного освобождённого.

И уже в пять часов утра Антонио благополучно заснул у себя в постели, а шарманщик не менее благополучно оделся, забинтовал себе дыры в руках тряпками и отправился бродить по ночному городу в поисках горячительной халявы. И поиски его были крайне неуспешны. Никакой выпивки он не нашёл, ему только губу разбили одни знакомые шахтёры за какие-то прежние прегрешения.