Книга Чугунные крылья Икара, страница 97 – Борис Конофальский

— Томазо не поздоровится? — переспросил Фиксатый. — Как спокойно ты, Виторио, об этом говоришь. А ведь ещё недавно он был твоим ближайшим партнёром.

— Поверь мне, Диего, поверь моим сединам. Я всегда знал, куда дует ветер, поэтому и дожил в нашем бизнесе до пятидесяти лет. Так вот, Томазо — сыгранный валет из старой колоды, он больше не сыграет, он сильно разозлил носатого, да и дону он не нравится. А носатый, как выясняется, шутить не любит.

— Да уж, и Туз, и Рыжий, и Мацотта тому свидетели. Ну а какие варианты предлагает дон?

— Дон предлагает равные доли: он, ты, я и носатый. Как видишь, количество акционеров в нашем синдикате уменьшается, а доли акционеров увеличиваются.

— Да уж, доли увеличиваются. Интересно, Виторио, а почему меня берут в новый синдикат, чем я так мил дону?

— Не буду кривить душой, Диего, на это есть две причины. Чем меньше людей поддержат Томазо в войне, тем быстрее война закончится. Это первая причина. А вторая — это то, что ты профессионал и знаешь рынок, как никто другой. Ни мне, ни дону, ни носатому с этим без тебя не справиться.

— Хорошо, — произнёс Фиксатый. В принципе, ему было плевать на Томазо, он его, честно говоря, недолюбливал. — Я подумаю.

— Только не очень тяни с раздумьями. Вдруг носатый ухлопает Рыбака раньше, чем ты надумаешь, — сказал Барера, вставая и протягивая руку.

Барера ушёл, а Фиксатый остался один и задумался. Он просидел в задумчивости целый час и после этого сказал своим ребятам, чтобы запрягали.

Объективно говоря, Диего Фиксатый был хитрый малый. Казалось бы, он всё взвесил, он даже предвидел, что после того, как кончится война и Томазо отойдёт в мир иной, дон с Барерой попытаются убрать его. Но пока он был им действительно нужен, во всяком случае, Фиксатый так считал. В общем, всё складывалось в его пользу. И когда Фиксатый садился в бричку, чтобы ехать к дону, он думал о том, что будет дальше. Единственное, о чём не мог догадываться Диего Фиксатый, так это о том, что он не нравится как человек дону Базилио. А личные симпатии и антипатии иногда играют большую роль в жизни людей.

* * *

Себастьяно Гарочи был человеком, проверенным временем. Мало того, он был ещё к тому же очень аккуратный и последовательный человек. Себастьяно никогда не пренебрегал мелочами и был внимателен. Все эти качества Томазо Рыбак высоко ценил и поэтому возложил на широкие плечи Себастьяно такую важную задачу, как охрану своей собственной персоны. Томазо почти доверял Гарочи, и тот этим даже немного гордился. А к своим обязанностям Себастьяно относился с крайним прилежанием. Все люди, находившиеся в его подчинении, ощущали это в полной мере.

— На посту спят только мертвецы, — неоднократно повторял Гарочи, и в его устах такая фраза звучала фатально.

Никто и никогда не спал на посту, так как все знали, что у Себастьяно слова не расходятся с делами. Никто не пил на работе, так как он не любил пьяниц. В общем, дисциплина во вверенном Себастьяно подразделении была нешуточная. Гарочи никогда ничего не забывал, всё всегда знал и помнил и никакие мелочи никогда не упускал из вида. Так было всегда, так было и этим утром.

Лёгкий туман сползал с окрестных холмов к морю, когда Гарочи со своим помощником Поленьези вышли на улицу. Себастьяно закурил: