Онлайн книга «Как закалялся дуб»
|
— Ну что? — нетерпеливо спросил околоточный, глядя, как Буратино откладывает газету. — Вы знаете, что я заметил, — начал Пиноккио. — Что? — спросил Стакани. — Большинство журналистов невежественны и бесталанны. Толковых и грамотных публицистов очень и очень мало. — Ради Бога, — поморщился полицейский, — не надо этих интеллигентских разговоров. — Я всегда думал, — продолжал Буратино, — почему так? Почему? Мне это не давало покоя. А сейчас я всё понял. Поглядите на эту статью. — Читал я уже три раза, подлость какая-то, — ответил Стакани. — Я не об этом. Так вот: что присутствует в этой работе? Ничего, ругань одна. Ни осмысления событий, ни прогнозов, ни знания материала. А отсутствие мысли заменяется всезахлёстывающим пафосом и другой важностью поднимаемых проблем. — Я этого ублюдка Понто… — Понто здесь не причём, — перебил полицейского Буратино, — это проблема журналистики в целом. К примеру, я с любопытством и интересом читаю статьи экономиста, пишущего об экономике, или шахматиста, пишущего о шахматах. Но из кого, позвольте вас спросить, набирается журналистский корпус? — Из сволочей, я бы их… — Правильно, из гуманитариев. И представьте себе, что может написать о проблемах современной науки человек, который не в состоянии извлечь кубический корень из двадцати семи. — Да сволочи они, убивать… — Правильно, ничего не сможет написать толкового, но будет пытаться. Невежество, скажу я вам, первый бич современной журналистики. К сожалению, это своё собственное невежество благодаря средствам информации они несут в массы, не заботясь о том, что плодят новых невежд. — Я бы этого Понто… — И это ещё не всё. К моему и вашему, синьор Стакани, сожалению, невежество — первый, но не самый страшный бич журналистики. — … чтобы зубы… — А самый страшный — тщеславие. Тщеславие и эгоцентризм. Журналисты, к сожалению, ущербны по своей сути. — Да хуже. Я бы их… — Дело в том, что они психологически неуравновешенны. Им вечно нужны жареные факты. Вы спросите почему? — Да я прекрасно… — Я вам отвечу. Это способ прославиться. Для них это единственная возможность проявить себя и обрести признание. Понимаете? Им нужно признание, которое подавит их внутренние комплексы, одним из которых является невежество, которое они осознают. А болтовня о социальной важности их дела и всякие гражданские позиции — это только ширма. — … вот как дал бы по башке… — Они — не подлецы, они просто слабые, мелкие людишки, которые нуждаются в публичном подтверждении необходимости своего существования. — Да уж слабые. Этот сволочь Понто мне так треснул… — Я не об этом, я о духовной слабости. Вот взять, к примеру, вас. — А я-то что? — Да, вас, вы — человек необыкновенно сильный. — Ну, в молодости я, конечно, гири поднимал, — согласился Стакани, — мы, знаешь ли, спортом… — Морально сильный. В вас присутствует сила духа. Честно говоря, я не могу понять то ли мундир вас делает таким, то ли такие, как вы, предпочитают мундир. В принципе, это и неважно. Важно другое: если у меня будет сын, я бы хотел, чтобы он был похож на вас. — На меня? — искренне удивился Стакани и тут же взял себя в руки, расправил плечи, выпрямился и даже стряхнул крошки штукатурки со стола. — Да, на вас, — убедительно говорил Пиноккио, — потому что я не знаю другого такого человека, в котором так ярко светится сила воли. Есть в вас какая-то сталь, понимаете ли. Во всём вашем облике, в манере говорить, во всём. |