Книга Как закалялся дуб, страница 24 – Борис Конофальский

— Ты что же, поскудник, деток моих без хлеба хочешь оставить?

В толпе хихикали, но Крючку было не до смеха.

А зачем же ты, дура, играла, — шипел он, пытаясь вырваться.

— Так выиграть хотела, — объясняла фермерша, продолжая драть ему волосы, да так, что у пацана ноги от земли отрывались.

К Крючку на помощь поспешили братцы, но даже этим сильным ребятам не сразу удалось освободить компаньона. Да и освободили они его без клока волос, который так и остался в руке фермерши.

— У-я! — заорал Лука, хватаясь за голову.

Чеснок, видя такое дело, очень разозлился и что было сил дал пинка этой здоровенной бабе, приговаривая:

— Что же ты, скотина фермерская, с малолетства парня причёски лишаешь⁈

Но этот пинок фермерши был не более вреден, чем комариный укус, зря только Рокко ногу отбил и ботинок попортил, подошва до самого каблука отлетела. Тётка побагровела от злости, безмолвно грозила Крючку его прядью волос, которую сжимала в кулаке. Она была готова снова броситься в бой.

Зеваки потешались от души. Ой, как им было весело, разве такое бесплатно часто увидишь? И тут Буратино заметил полицейских, а они не спеша приближались к куче людей, а вокруг них, приплясывая и повизгивая от злости, крутился тот самый прилично одетый синьор с разбитым носом.

— Линяем, — сказал Пиноккио Чесноку тихо, а тот так же передал команду всем остальным.

Крючок буквально испарился, за ним медленно удалились братцы, Джузеппе и Рокко. Когда полицейские подошли к месту игры, там оставалась одна раскрасневшаяся фермерша, как флаг врага сжимавшая клок волос ретировавшегося Луки.

— Вот, — суетился синьор с разбитой мордой, — вот здесь они играли.

— Где? — спросил толстый полицейский.

— Вот здесь! Вот здесь, — приличный синьор даже подпрыгивал от злости, — какая наглость, это возмутительно, я ставлю деньги, а этот подлец их у меня выигрывает. Вы понимаете, какой негодяй? Это хамство чистой воды. Сопляк, а туда же, у меня деньги выигрывать! Мерзавец! Скотина!

— Ну, и где же он, этот скотина? — спросил мухобой.

— Не знаю, не знаю. Я что ли должен их ловить? Это ваша работа ловить негодяев, вот и ловите. А я — гражданин… Я не позволю…

— Может, вам эту бабу поймать? — спросил толстый, указывая дубинкой на фермершу, — Подозрительная она какая-то.

— Зачем мне эта дура-баба? — завизжал синьорчик. — Стоит какая-то корова коровой, мне абсолютно ненужная. Вы жуликов ловите. Мальчик, эй ты, с носом, — синьор обратился к Буратино, который наблюдал эту сцену, — ты не видел, куда делся жулик?

— Какой жулик? — искренне удивился Пиноккио.

— Как какой, что значит какой? Вот тут сидел, — синьор подбежал к месту, где сидел Лука, и стал там приплясывать, — вот! Вот здесь он сидел, ты что не видел что ли? Как ты мог не видеть? Он сидел и крутил, как дурак, свои напёрстки. Вот так вот сидел и крутил, — синьор, обладавший, безусловно, артистическим даром, очень натурально показал, как всё было, — я потом за полицией побежал, а он куда-то делся.

— Не видел, — сказал Буратино.

— А что вы от нас хотите? — спросил мухоненавистник.

— А вы что, не знаете? — возмутился синьор. — Хочу, чтобы вы жулика поймали, деньги у него отобрали мои и в тюрьму посадили. А ещё я хочу, чтобы вы ему сломали какую-нибудь кость.

— И всего-то, — усмехнулся мухобой.