Книга Как закалялся дуб, страница 31 – Борис Конофальский

— Какой же?

— Дрянь, а не клиент. Меркантильный, мелочный, жадный и нервный. В общем, паскудство, а не клиент. Только понимание между рэкетирами и правоохранительными органами не даёт этому бизнесу засохнуть окончательно.

— Ну, дело-то хоть прибыльное? — спросил Пиноккио.

— Если организовано правильно, то, безусловно, прибыльное. Но это не должно тебя волновать, пока это не твой бизнес.

— А какой же мой? — грустно спросил Буратино, ощущая полную свою никчёмность в этом мире взрослых людей, в котором ему ещё нет места.

— А твой бизнес — это производство, — заявило насекомое, — и не надо смотреть на меня такими дикими глазами. Я повторяю, твой бизнес — это производство.

— Мамочки, а что же я буду производить, я же ничего не умею, — произнёс Буратино, уже пугаясь поставленной перед ним задачи.

— Деревянная твоя башка, да что ты переполошился раньше времени. Я прекрасно знаю, что ты ничего не умеешь. Разве бы ты играл в напёрстки, если бы умел строить корабли?

— Не играл бы, — произнёс Пиноккио и на секунду представил себя инженером-кораблесттроителем. От мысли о больших и красивых лайнерах, пахнущих свежей краской и морским ветром, у него аж дух перехватило, — ой, как мне хочется строить корабли.

— Чтобы строить корабли, нужно выучить термех, сопромат, динамику машин, высшую математику, гидродинамику и ещё кучу всяких занудностей. А в данный момент ты даже алгебру толком не знаешь. Поэтому спустись-ка, брат, на землю и забудь про корабли, мосты, паровозы и авто хотя бы на время. Ты будешь производить нечто иное.

— И что же тогда я буду производить? — спросил Пиноккио. — Табуретки что ли?

— Ну, насчёт табуреток, мы вряд ли сможем составить конкуренцию нашему соседу мастеру Антонио. Ни в качестве не сможем с ним конкурировать, ни в скорости изготовления, ни в цене. Да и имя он уже себе сделал на стульях, столах и табуретках. Мы найдём другой продукт производства.

— Какой же?

— Спиртное, — сказал Говорящий Сверчок, — спиртное — это, тебе, брат, не табуретки. Это горючее для вечных двигателей душ мятежных.

— Спиртное? — кисло переспросил Буратино. — Я-то думал, что-нибудь интересное.

— Ну, знаешь ли, дорогой мой, повторяю, будь поскромнее, а то у тебя амбиции, как у того Каталины, о котором писал Тит Ливий. А амбиций у него было много, зато ума и силёнок мало. И знаешь, как в итоге он закончил?

— Не знаю, — признался Буратино.

— И не знай, я тебе говорю — твой путь к процветанию и большой карьере начнётся с самогона.

— Как-то уж очень прозаично, — произнёс Буратино.

— Прозаично? Может быть, но ведь и Наполеон начинал не с Аустерлица, а с прозаичного расстрела парижан из пушек. Согласен, конечно, в самогоне нет благоухания роз, а даже напротив, он — штука вонючая. Но ты знаешь, что сказал император Веспассиан своему сыну по поводу платных туалетов?

— Не знаю.

— Он сказал своему дураку-сыну, что деньги не пахнут. Запомни эту мудрость, которой почти две тысячи лет. Может, в последствии ты станешь великим инженером или даже учёным, это покажет время. Но иметь приличный доход уже сегодня, а не каком-то там последствии, тебе точно не помешает. А что может принести доход больше, чем нелицензированное безакцизное производство спиртного?

— Что?

— Ничего, если не считать наркотики и оружие. Себестоимость продукта — гроши, а стоимость весьма достойная. Так что перестань упираться и берись за дело.