Книга Как закалялся дуб, страница 55 – Борис Конофальский

— На базар! На базар! Смерть барыгам! За порт! За портовую честь! — орали пацаны, требуя, чтобы полководец вёл их в бой.

И Буратино, видя, что дальше сдерживать бойцов невозможно, двинул все силы на рынок, предварительно выслав передовые разведывательные отряды из самых быстроногих мальчишек. Мальчишки вернулись и сказали:

— На базаре их штук двадцать, ничего не подозревают. А ещё там два полицейских.

— Не боись, — успокоил ребят Чеснок, — полицейские за цыган никогда не впрягутся. Не любят они цыган.

И наступление продолжилось Буратино разделил свою армию на две части. Первая под руководством Рокко начала движение со стороны порта. Вторая, которую вёл сам Пиноккио, зашла с тыла из города. Женщины были обречены.

На любой войне всегда есть солдат, который сделает первый выстрел. В этой войне первый выстрел сделал Чеснок. Он взял у одного из пацанов рогатку и тяжёлый окатыш, прицелился и, оттянув резинку что было силы, выпустил окатыш во врага со словами:

— Вот тебе чурмалак.

Снаряд влип в спину женщины несмотря ни на одежду, ни на платки, прикрывающие её. Крик дикой боли, похожий на последний крик смертельно раненной чайки, пролетел над базаром. Женщина выгнулась, на секунду замолчала, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и заголосила с новой силой, согласно своему самочувствию.

Торговцы, покупатели и даже всегда спокойные полицейские заволновались. Покупатели поспешили с рынка, продавцы стали прятать товар, ожидая недоброго, а цыганки собрались в кучу вокруг пострадавшей, шумно говорили на своём языке и злобно посматривали в сторону мальчишек. Но некоторым из них стало страшновато при виде агрессивно настроенных сорванцов. Они ожидали развязки.

Всё это длилось не более десяти секунд. И когда эти десять секунд истекли, в собравшихся в кучу цыганок полетели камни, окатыши и гнутые гвозди из самострелов. То и дело женщины вскрикивали и пытались увернуться от летевших в них снарядов. Они жалостливо пытались вразумить нападавших, но всё было тщетно. Пацаны уменьшали огневую дистанцию путём сближения с противником, а заодно и увеличивали плотность огня. Гвозди и рябина летели женщинам в лица, а камни и окатыши — в бока бедных женщин. Мальчишкам в этом возрасте неведомы такие понятия, как милосердие, поэтому огонь становился всё прицельнее. В результате чего одна из женщин рухнула на землю после прямого попадания окатыша в лоб. Лицо её тут же залила кровь, и в стане пацанов этот факт вызвал безудержный восторг и новые залпы.

Цыганки же кинулись врассыпную. А полицейские, видя, что дело принимает кровавый характер, хотели было вмешаться, но тут между их голов прошуршал огромный обломок кирпича. И они решили сменить свой наблюдательный пункт на более безопасный и не вмешиваться в чужие разборки.

Когда женщины под градом метательных снарядов не выдержали и побежали, началось то страшное, что в солдатском просторечии называется резнёй. Мальчишки, опьянённые кровью, бросились преследовать бегущих цыганок, которых валили на землю и пинали. Некоторых, которых повалить не удавалось, они гнали к выходу. Повсюду слышались стоны, крики и мольбы о пощаде. Женский визг смешивался с победными воплями типа:

— Да здравствует порт!

— Мочи барыг!

— Вы у меня долго будете вспоминать свои чурмалаки!