Книга Титан, страница 150 – Борис Конофальский

⠀⠀ ⠀⠀

У него были слабые и неловкие пальцы, он практически ничего не мог сделать с принесённой одеждой, и Светлане самой пришлось его одевать, застёгивать пуговицы и завязывать шнурки на ботинках. Когда Света застёгивала ему пуговицы на рубашке, она увидела, как у него на его впалом животе, под кожей, появилось что-то, похожее на бугорок, и этот бугорок вдруг, чуть-чуть напугав Свету, пополз вверх, пополз достаточно быстро, заставив девочку немного скривиться. Ещё бы, в её представлении, ничто не должно ползать под кожей живого существа. Впрочем, она не стала ничего ему говорить об этом, возможно, всё так и должно было быть. Девочка продолжила застёгивать рубашку.

А Лю в это время как ни в чём не бывало продолжал что-то говорить ей в свой умной манере. Что-что, а вот говорить Любопытный научился довольно быстро. Он ещё сипел, иногда недоговаривал звуки, но, в принципе, говорить он уже умел хорошо. Как, впрочем, и всегда умел это делать. Но сейчас он говорил только о еде.

— Я видел, как вы кормили своих животных, Светлана-Света.

— Да, я подкармливаю их, — отвечала Света, завязывая ему шкурок на ботинке. — Но они едят жуков.

— Я бы хотел попробовать употребить несколько жуков, — заявил Лю. — Возможно, что они будут питательны.

— Они питательны, — сказала Светлана с заметным сомнением, она и сама удивлялась тому, как быстро на жуках, от выпирающих костей до лоснящихся боков, откормились её собаки, — но вряд ли вы их захотите есть.

— Но ваши животные их едят? И я заметил прогресс в их физическом состоянии.

Светлане не захотелось с ним спорить.

— Ладно, я найду вам жуков, — произнесла девочка, едва заметно скривившись от одной мысли, что этих мерзких чёрных жуков, что вечно сидят на трупах, можно брать в рот. — Их тут хватает.

И действительно, чего спорить, зачем его отговаривать, жуков в этом мире чуть меньше, чем развалин. А вдруг он сможет их есть? Это решило бы для Светы многие вопросы.

Лю вышел из депошки на солнце в новой красивой рубашке, в новых джинсах и новых жёлтых ботинках фирмы «Тимберленд». Вышел и, осторожно ступая по мху, проделал первый свой путь от порога здания до асфальта.

Он был похож на измождённого, иссушенного какой-то болезнью немолодого и лысеющего китайца. По неосторожности Любопытный поднял свои азиатские глаза на солнце.

— Ой, ой…, — он зажмурился. Из глаз потекли слёзы. — Дискомфорт. Дискомфорт.

— На солнце нельзя смотреть, — назидательно сказала Светлана. — Ну что, вы готовы, Лю?

— Нельзя смотреть на солнце. Да, определённо это разумный запрет, — сказал он, вытирая глаза. — Да, я готов, Светлана-Света.

— Лю, — сказала девочка, помогая ему сойти с поребрика, — а у вас теперь новое имя должно появиться, меня вы зовёте Светлана-Света, а мне вас звать всё время Лю и Лю?

— Новое имя? Вы считаете, что это необходимо? — с сомнением уточнил Любопытный. Кажется, его всё и так устраивало.

— Необходимо, — зачем-то настояла девочка. — Вы же теперь не просто голос, вы теперь материальный.

— Ну хорошо, — нехотя согласился Любопытный. — Пусть моё второе имя будет Цинь.

Он сказал это сразу, ни на секунду не задумавшись, как будто готовился назвать это слово заранее.

— Цинь? — удивилась Светлана. Она не очень хорошо разбиралась во всём китайском, но даже ей показалось, что это второе имя очень хорошо подходит к имени Лю. — Любопытный Цинь? Лю Цинь, если коротко.