Книга Титан, страница 164 – Борис Конофальский

Её левая почерневшая рука сама собой сжалась в кулак. Что-то страшное приближалось к ней, оно было уже близко, Света знала о нём, чувствовала его, но даже близко не могла понять, откуда исходит угроза. И тут она…проснулась и открыла глаза.

В комнате было темно, но падающего из окна, через шторы света уличного фонаря Светлане было достаточно, чтобы рассмотреть прямо над собою тень и ещё руку, тянущуюся к её лицу. Всё ещё ощущая острую опасность, Света действовала машинально, она быстрым и точным движением эту руку перехватила, схватила её своими чёрными пальцами намертво, когда та была уже в нескольких сантиметрах от её лица. И на секунду или на две силы её руки и руки, которую она схватила, сравнялись. И что-то капнуло Свете на лицо. И тут же ещё одна чёрная рука появилась над нею, но и эту руку Светлана успела поймать. Всё это происходило в полной тишине, ни она, ни пришедший в её спальню человек, видимо, не хотели шуметь. Он был большой, он стал наваливаться своим весом, наваливаться, пытаясь пересилить её, но Светлана давно не была той девушкой, которую легко было одолеть; она почти без труда, только чуть участив дыхание, удерживала руки человека, а потом, сообразив, что он не так уж и силён, согнула в колене ногу, упёрлась ступнёй ему в живот и с усилием разогнула её. На лицо ей опять что-то капнуло — на левую щёку. Но человек вместе с её одеялом отлетел от девочки и с грохотом свалился на пол, как раз между её кроватью и кроватью братьев. У Светланы замерло сердце, ей показалось, что этим грохотом он разбудит близнецов и напугает их. Но она не кинулась к близнецам, Света вскочила и сразу полетела к своему письменному столу и включила настольную лампу.

— Папа?

Она не могла поверить своим глазам, но перед нею на полу, с её одеялом на ногах, сидел её отец. Отец жмурился спросонок и закрывался от света лампы рукою. Он был раздет и был без своих костылей, хмурился и озирался по сторонам, как будто не понимал, что тут произошло.

Света подошла к нему и спросила довольно строго:

— Папа, что ты тут делаешь?

Он, всё ещё щурясь от света лампы, сначала посмотрел по сторонам, потом поднял на неё глаза и вместо ответа спросил немного растерянно:

— А где мои костыли?

Света не знала, что ответить. Костылей в комнате и вправду не было. Она подошла к отцу, всё ещё сидевшему на полу, и стала забирать у него своё одеяло — и вдруг наступила на что-то. Это что-то покатилось под её кровать, но Светлана нагнулась и подняла с пола… маленький медицинский пузырёк из коричневого стекла, влажный от какой-то маслянистой жидкости, несколько капель которой упали на пол. Света оглядела эту вещь. Но в ней не было ничего необычного, а на полустёртой этикетке невозможно было прочесть хоть что-нибудь.

— Папа, что это? — девочка показала отцу пузырёк. — Это твоё?

— Что? Это? — он попытался взять из рук Светланы пузырёк, но та не отдала его, а продолжала держать перед лицом отца. И тогда он сказал просто, почти обыденно: — Это? Это яд.

— Яд? — девочка опешила. — Какой ещё яд? Где ты его взял?

Но отец ответить не успел, дверь в комнату открылась, и на пороге появилась Иванова; оглядев раздетую Свету и сидящего на полу отца в нижнем белье, она спросила:

— Светлана, у вас всё в порядке?