Книга Во сне и наяву, страница 129 – Борис Конофальский

— Молишься? – спрашивает поп.

— Молюсь, молюсь, – врет Светлана. Она уже и забыла, когда молилась.

— Причаститься, исповедаться не хочешь?

— Исповедаться? – Света, кажется, удивлена. – Да мне особо и не в чем. На братьев только злюсь… Ну, еще человека ударила.

— Человека? Женщину? – интересуется отец Серафим.

— Нет-нет. – Светлана машет головой. – Мужика.

— Что? Лез к тебе? Кто таков?

— Ну, бычил, вот я его и ударила… На улице дело было.

— А он тебя не ударил? – интересуется отец Серафим. – Он не хилый был, не пьяный?

— Нет, он был огромный и злой, и я убежала.

— Ну и ладно тогда, если он был больше тебя, то греха в том нет. – Священник крестит Светлану. – Но ты все равно не связывайся ни с кем, не забывай – ты единственная опора отцу, на тебе весь ваш дом, ты берегиня.

— Кто? – не понимает Света.

— Хозяйка дома, хранительница очага. Так в старину женщин звали. И так будет, пока мамка твоя не поправится. – Он берет ее за плечи. – Ну что, кушать пойдем? Сегодня у нас день не постный, и будет нам с тобою настоящая русская еда. Знаешь, какая?

— Борщ! – догадывается Света.

Отец Серафим морщится:

— Я ж тебе говорю – настоящая, а борщ – это для слабаков. Щи! Щи, конечно. На говядине, с фасолью, с картошечкой, на квашеной капусте. С заправочкой, со сметанкой, с зубчиком чеснока и черным хлебушком, ух! Объеденье! Будешь щи?

Зачем он только спрашивает?

До дома еле дошла, так наелась. Стала переодеваться, увидела, что треники уже расходятся сзади по шву. Не то чтобы они были старые, нет, просто за последнее время она стала много есть. Попа, плечи, бока, грудь – все вырастало. Странно: кажется, она продолжала бегать – попробуй не побегай и тут, и там, – но вес набирала п теперь могла попробовать себя в спринте. Надо было что-то делать с питанием. Но это после, а пока ей нужна новая одежда, все вещи малы, включая недавно купленные трусики, которые ей так нравились. Ведь зима начнется уже через пару-тройку месяцев. Да и мальчишки росли, как грибы. Ну ладно, на них можно взять ношеную одежду в приходе, прихожане часто сдают одежду для нуждающихся, когда дети из нее выросли. Но вот ей нужна одежда… не спортивная. Девочка подумала, что, возможно, захочет купить что-нибудь этакое. Даже, возможно, то, что не носят ее одноклассницы.

Короче, если раньше проблема была в деньгах, то теперь проблема в том, как сказать о них папе.

«Скажу, что нашла, – думала она, отправляя мокрые и пахнущие потом вещи в машинку, – но что я нашла? Деньги? Или монеты?» Это надо было решить, а пока можно перетащить сюда остальные монеты. И узнать их ценность.

Папе перед ночной сменой на резке требовался отдых, а Светлана стала готовить ему ужин, заодно забегая к маме, чтобы поговорить с ней. Ну, хоть кому-то она могла рассказать про то, что у нее есть более тридцати тысяч рублей. Девочкам всегда нужен человек, который их выслушает, а с мамой можно было делиться всем, тем более что лишних вопросов она не задаст. Вчера Света купила близнецам леденцы «Холс», побаловать – сейчас, когда чистила картошку и резала сало для папиного ужина, взяла себе одну конфетку. Но даже не успела ее развернуть, позвонили в дверь. Это был курьер, он ошибся. А потом папа проснулся, поужинал, она ходила за братьями, пришла Нафиса, папа ушел, близнецы опять поругались за компьютером. И Света уложила их спать. Пошла в ванную сама, мыться перед сном. И только тут полезла в карман и нашла ту самую конфетку, которую не съела днем. Девочка положила ее на раковину рядом с мыльницей, еще раз осмотрела себя в зеркало. Да, она заметно поправилась. То, что грудь увеличилась, – это супер, но вот плечи. Чего они такие… крепкие. Еще бы, ту жареную картошку с салом, что папа не доел, она смела с хлебом и соленым огурцом. Даже щеки у нее появились. Если тренер ее сейчас увидит, загонит на диету и измучает сушками.