Книга Во сне и наяву, страница 156 – Борис Конофальский

Она решила потерпеть, а Мама Тая, видя, что Светлана сомневается, продолжила:

— Да. Здесь она опасна, но ты сможешь убить ее не здесь, а там, пронеси свой яд туда… Там твой яд будет так же опасен, но на тебя никто не подумает. Просто найди ее там и все реши с ней.

«Пронеси! Как пронести туда жирный яд жабы? Во рту, что ли?» – подумала Светлана.

Тут Мама Тая и говорила:

— Если ты это сделаешь, то я дам тебе редкое сокровище.

— Вот мы и добрались до главного, – прошептал Лю.

— Что вы мне предложите? – спросила Светлана.

Мама Тая достала что-то маленькое, почти невидимое:

— Вот. Смотри. Подойди, подойди, не бойся, это настоящее чудо.

Света сначала оглянулась: за ее спиной, развалившись у ручья, сидели с десяток мальчиков, все смотрели на нее. Все-таки они не совсем безмозглые, их взгляды осмысленны, в глазах интерес, сейчас они не расположены к действиям, расслабленные. В них нет напряжения. Это успокаивает. Девочка, немного опасаясь какой-либо неожиданности, все-таки делает шаг к толстухе, чтобы рассмотреть что-то в толстых, как сардельки, пальцах Мамы Таи.

«Пипец! Ее сокровище – это кусочек медной проволоки, скрученной в виде кольца? Она, что, дура?» – Светлана начала сомневаться в нормальности толстухи.

Два конца проволочного кольца скручены между собой грубо и некрасиво. Но Мама Тая смотрела на эту ерунду едва ли не с благоговением, а потом сказала:

— Ты сейчас думаешь, что я сумасшедшая, да? – Она ухмыльнулась. – Да вижу, вижу, что думаешь… Ладно… Сейчас ты сама все поймешь.

Своими пальцами-сардельками она сжимает кольцо до половины его диаметра. И вдруг гаснет свет!

Почти гаснет. Даже под кроной красного дерева только что было светло от слепящего солнца, что заливало все окрестности, и вдруг полумрак, вечер за полчаса до ночи. Света почти нет, а тот, что есть, стал серый. Да и вообще все вокруг стало серым. Серым и застывшим. Все замерло: ни тихого журчания ручья, ни естественного шума – тишина давила на уши не хуже, чем в Белом лесу. А мальчики, что сидели за ней и хоть и чуть-чуть, но шевелились, теперь превратились в истуканов, в пластиковые фигуры, которые даже не дышали. И лист! Красный лист, который только что оторвался от одной из мощных веток дерева и падал кружась, вдруг повис в воздухе, неподвижный и мертвый. И только Мама Тая могла шевелиться, от ее туши тянулись белые нити то ли дыма, то ли пара, и она при этом говорила:

— Ну, как тебе? – Она улыбалась толстыми губами. – Чувствуешь? Тебя сейчас обжигает, так и должно быть. Не бойся этого.

У девочки и вправду горело лицо, она подняла руку и увидела, как от края рукава ее куртки идет тонкой струйкой дым. Она вдохнула горячий воздух, хотела закричать на толстуху, а может, ткнуть ее палкой с жабьим жиром…

Но тут же все вернулось в обычное состояние, и лист падал куда положено, и зажурчал ручей, и синие мальчики зашевелились, а Светлана, переводя дух, услышала:

— Человек Светлана-Света, что это было? Что произошло? Вы выпали из поля моего видения, и я не слышал вас. Выясните у нее, что это было, – кажется, фокус Мамы Таи очень заинтересовал Любопытного.

Света слышала, что он возбужден. Это не удивляло, девочка сама едва не тряслась оттого, что еще чувствовала горящую кожу лица и рук. Но она, в отличие от Любопытного, кажется, догадывалась, что произошло.