Книга Во сне и наяву, страница 90 – Борис Конофальский

Тишина. Никогда в жизни она не слышала такой тишины. Тяжелые ботинки не издавали ни звука, когда Света ступала на мягкий ковер из серых хлопьев, поэтому звуки трущихся друг о друга штанин или бульканье в рюкзаке казались оглушительными. А еще становилось душно. Не жарко, а именно душно. Приходилось делать большие вдохи, иначе казалось, что не хватает воздуха. Плечи куртки уже покрылись хлопьями, наверное, и волосы тоже. Она провела по левому плечу рукой, и они вдруг рассыпались в прах, оставив серый след. Это пепел! Она огляделась. Деревья, пепел и тишина. Тишина, как будто заложило уши. Ах да, еще и духота.

Одно небольшое деревце стояло у края дороги, его словно забыли срубить. Света остановилась возле него в одном шаге, рукой могла дотронуться до почти белого ствола. Она видела на нем множество хлопьев, чешуек, они шевелились, подергивались, как будто хотели оторваться. И одна такая чешуйка оторвалась, полетела вверх. Светлана, позабыв про страх, вдруг прикоснулась к стволу дерева рукой. Дерево было горячим. И девочку вдруг озарило, словно подтолкнуло что-то: тут нельзя стоять, это место нужно пройти как можно быстрее. И она сразу пошла дальше, пошла быстро. Хотя чем дальше она шла, тем духота становилась все отчетливее, все сильнее.

Она перешла на бег. Тот человек, мешок которого она нашла, тоже проходил это место, ведь проходил? Девочке приходилось дышать так часто, словно она бежала спринт.

«Проходил или нет?» Света начинала не на шутку тревожиться, а еще и в ушах зашумело. Да, она стала что-то слышать и дышала так, словно пробежала стометровку изо всех сил. Но она и не думала повернуть назад, а лишь прибавила скорости, ведь впереди уже что-то темнело. Темнело, и не в глазах. На фоне белого леса она различила темный выход. И звук все время усиливался. Дышать стало еще тяжелее, сердце… Она уже слышала каждый его удар. Лю, почему он ничего не сказал ей об этом лесе? Воздуха не хватало, сколько ни дыши, но выход уже хорошо виден, и девочка прибавила шаг. Может, Лю не знал про это? Не знал, что тут можно задохнуться. У нее уже кружилась голова, рюкзак становился непомерно тяжелым, а для каждого шага приходилось делать над собой усилие. Но она умела «вкладываться». Это как на соревнованиях, на финише, когда ноги уже не слушаются, легкие готовы разорваться, но ты добавляешь и добавляешь, еще и еще, пробегая последние сотни метров на воле, на ненависти к соперникам, на упрямстве. Она бежала из последних сил, перепрыгивая кочки и бугры, которых тут, уже в конце пути, было предостаточно.

А Белый лес тем временем заканчивался. Белый, горячий, мертвый.

Она наконец выбежала, едва не теряя сознание, из духоты в темную жару, где можно было отдышаться. Она даже не огляделась, а, продолжая хватать воздух широко открытым ртом, скинула рюкзак. Пить! Пить просила каждая клетка ее молодого организма, и девочка почти залпом выпила всю яблочную фанту, потянула большую бутылку тархуна и стала пить из нее, пока не опустошила наполовину. Какое это было удовольствие, ведь напитки еще сохраняли прохладу. Только напившись, она стала оглядываться по сторонам. В лесу было тихо и заметно светлее, чем тут. И теперь Света понимала почему. Метрах в двухстах от нее возвышалась, уходя в небо, темная полупрозрачная стена, от которой шел гул, но его природу Светлана разобрать не могла. Стена уходила в небо, за темную дымку, и тянулась в обе стороны за горизонт. Солнца было мало, примерно так же, как в пасмурную июньскую ночь в Петербурге. Она смотрела и смотрела по сторонам. Уже и рюкзак за спину закинула, но все еще не решалась двинуться вперед. Если в лесу было страшно, но красиво, то тут было просто страшно. Кажется, тут тоже когда-то были дома, их каменные обломки торчали из вздыбленной земли, но теперь все переломано, а между обломками кирпичных стен резкими черными линиями пролегали овраги. И еще, кроме разрушения и сумрака, тут стоял шум. Непрерывный и насыщенный гул чего-то большого и мощного. Находиться здесь совсем не хотелось. Ну, хоть никаких существ вокруг, и то хорошо. Она вздохнула, да, здесь было чем дышать, но уж очень девочке хотелось вернуться. Даже рядом с Аглаей лучше, чем тут.