Онлайн книга «Божьим промыслом. Серебро и олово»
|
— Едем обедать, — сказал он фон Готту. — К себе? На постоялый двор? — уточнил тот. — Да, — подтвердил генерал. Он, конечно, знавал тут, в Ланне, хорошие харчевни, но думал, что Брунхильда с графом могут заехать к нему, а он хотел видеть их обоих и потому решил обедать там. ⠀⠀ *⠀ *⠀ * ⠀⠀ А увидел он там… Ещё въезжая на постоялый двор, заметил дорогую карету. Не слишком большую, но отличную, и с парой очень хороших лошадей. Волков сразу обратил внимание на экипаж. А едва генерал выбрался из своей кареты, так к нему немедля подбежал Леманн: — Сеньор, вас дожидается госпожа, она назвалась Агнес Фолькоф. В столовой было людно — обед же. Всюду бегают лакеи, важные постояльцы обедают. Суета. Но за одним большим столом сидела в одиночестве очень привлекательная дева. Великолепно одетая, на ней было изящное платье синего шёлка, весь лиф которого был расшит серебром до самого горла, на голове белоснежная заколка из кружева, на руках, даже в такую жару, перчатки. Перед нею стоял полупустой стакан с вином. Дева была, без всякого сомнения, из фамилии благородной, и то, что она сейчас находилась в подобном заведении без сопровождающего, ровным счетом ничего не значило. Едва Волков появился в обеденной зале, Агнес встала, и приподняв подол платья поспешила к нему, и перед ним присела в книксене, и сама взяв его руку, поцеловала её, генерал поднял деву и троекратно, под взглядами многих обедающих, облобызал в обе щёки в лоб. — Я вернулась домой, а слуги говорят, что вы были, — сразу заговорила она, пока Волков вёл её обратно к столу. — Пока мылась, пока переодевалась, пока ехала к графине… Так не успела, графиня сказала, что вы уже уехали. А я и не знала где вас искать. Пришлось ждать, а сегодня снова заехала к Брунхильде, а там ваш человек уже был. И вот я здесь. Волков же зовёт к себе лакея, чтобы заказать себе и своим людям обед, а сам и говорит ей: — Был в приёмной. Меня какой-то святоша до архиепископа так и не допустил. — И хорошо, — вдруг заявляет Агнес. — Вместе пойдём, сегодня, ближе к вечеру, когда у него омовение. Без всяких посторонних он будет. Я вас проведу. И поговорите с ним. «Неужто проведёт? Вот так вот запросто? И не в приёмные часы, а в личное его время, в личные покои? Кто же она теперь такая?» Фон Готт, Кляйбер и Леманн уселись на другой края стола, чтобы не мешать генералу и «племяннице» беседовать. — Как у вас тут дела? Как дела у тебя? — начал он. — У меня, всё слава Богу, — отвечает Агнес. «У неё всё "слава Богу!" Действительно, хороша. — Волков глядит на неё и всё ещё никак не может поверить, что сидящая с ним рядом полнокровная молодая женщина, с ярким губами, с красивыми плечами и румянцем на щеках, эта та самая, серая от недоедания, костлявая и косоглазая девочка, которую он подобрал в загаженной таверне где-то в жутком, болотистом захолустье. Генерал в который раз видит её и в который раз удивляется: — Груди вон какие себе отрастила. Рука мужеская так сама и тянется — потрогать… Неужели это она?» — В монастырь какой-то на богомолье ездишь? — Езжу, господин… Каждую неделю. Настоятельница, мать Изабелла, ко мне благоволит. Это генерала удивляет, ему, помнится, что девице было нехорошо в храмах, или он путает что-то… — И в церковь ходишь? |