Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 66 – Борис Конофальский

«Чёртовы сопляки, думают, что ужин с дорогим вином, вырезками и жареными дроздами — это солдатская попойка. Солдатская только лишь потому, что перепились на ней до рвоты!»

И тут всех отодвигает в стороны:

— Простите, господа, простите, господа, — к Волкову приближается Георг Альберт. Так же, как и граф де Вилькор обнимает генерала. — Ах, друг мой… — Его рубаха влажна и грудь открыта, пряди прилипли ко лбу, принц разгорячён, видно, он только что играл. — Я так рад вас видеть.

— Я послал вам благодарность, принц. У вас всё в порядке? — Интересуется Волков.

— Да, я получил ваше письмо… О… — Молодой человек закатывает глаза. — Если бы вы знали, как меня сегодня поутру отчитывала матушка за нашу славную солдатскую попойку! За наши ночные кутежи в городе!

«Вот молодой болван, чему он радуется?!» — Генерал не сомневается, что герцогиня в курсе, что он лично присутствовал на вчерашнем вечере. А Её Высочество, как известно, трепетная мать, которая очень переживает за своих детей, и генерал понимает, что она этот кутёж её сынка непременно ему припомнит. Тем не менее он улыбается принцу:

— А почему же вы уехали, не захватив своего кубка? — продолжает радоваться встрече принц.

Волков хлопает себя по лбу:

— Из головы вон, выпил лишнего.

— Барону было не до кубков, — смеётся де Вилькор. — Его у нас похитила ваша настырная кузина, принц.

— Кузина? — его Высочество раскрывает в изумлении глаза.

И все, кто стоял рядом, а было тех людей ни так уж мало, слышат это, а у генерала холодеет сердце: да что же за болтуны такие! И всё что он может сделать, так это лишь покачать головой и сказать:

— Вы ошибаетесь, дорогой граф.

Но глупый граф не соглашается:

— Так она возле вас вертелась до тех пор, пока вы, барон, с нею с ужина потом не исчезли.

— А-ха-ха… — заливается смехом Георг Альберт. — Узнаю свою кузину, раз уж кого решит заполучить, так и заполучит.

Но Волков качает головой:

— Нет-нет, господа, я поехал домой один.

И вдруг одна из молодых придворных дам, очень к тому же хорошенькая, и говорит:

— Может вы и поехали домой один, но фон Сольмс всем рассказывает, что ночевали вы у неё, барон. — И потом дева добавляет, чуть насмешливо: — Поехали вы, наверное, домой, да видно, сбились с пути.

И это её замечание, на взгляд Волкова, не так чтобы и остроумное, у собравшейся молодёжи вызвало взрыв хохота. На что Волков лишь отвечает, разводя руками:

— Возможно… Госпожа фон Сольмс… Пошутила…

Это вызывает у молодёжи ещё больший хохот, и принц хохочет больше всех, а та же смазливая девица, едко похихикивая, добавляет огня:

— Видно, барон, вы плохо знаете нашу фон Сольмс. Она на сей счёт никогда не шутит!

А принц, видя, как Волков растерялся после слов красотки, так начинает его успокаивать:

— Ах, не переживайте вы так, барон, от моей кузины никто ещё не уходил, она с детства была настырной и болтливой, уж чего захочет, так того обязательно достигнет, а потом всем про то ещё и расскажет. Ну, да Бог с нею, давайте лучше поговорим о ещё одной пирушке…

— Что? — генерал всё ещё не совсем в себе. — Ещё одной?

— Именно, — за принца тут начинает говорить де Вилькор, — все те, кто не был на вчерашней, очень расстроились…

— Очень! — тут же подтверждает та самая дева, что только что поддевала генерал шуточками.