Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 142 – Борис Конофальский

— Думаю, что пора одного из сенаторов заменить, так как он не представляет в совете города графа Малена … — теперь он говорит пренебрежительно. — А представляет неизвестно кого.

— Думаете убрать из совета сенатора Эрнхарда? — теперь Цойлинг всё понял.

— А что, могут быть тому помехи? — насторожился купец, как бы своею насторожённостью намекая на то, что… кошелёчек-то получен только что; может, и вернуть придётся.

— Помехи? — в ответ ему пожал плечами первый секретарь. — Помех я к тому особых не вижу. Графиня является единственным опекуном молодого графа, от того её можно отстранить лишь решением суда или, — тут он многозначительно поднял палец, намекая на высшие силы, — решением высочайшим. Но раз ни курфюрст, ни суд её опекунства не оспаривают, кто же ей может запретить от лица графа выдвинуть своего человека в городской совет? — он качает головой. — Никто не может. Ну а вы, барон, как я полагаю, действуете от лица своей сестры, графини фон Мален?

— Разумеется, — кивает Волков. — И только лишь в интересах графа.

— Понимаю, понимаю, — в ответ ему кивает Цойлинг. — Кстати, господа, а кого же вы видите новым сенатором?

— Думаю, что нам подойдёт человек, в городских делах сведущий, — отвечает ему барон и глядит на Кёршнера, — мы с моим родственником посовещались и пришли к выводу, что интересы господина графа лучше всего будет представлять господин Виллегунд.

— Ах, вот кого вы прочите в сенаторы, — секретарь магистра снова понимающе кивал. — Что ж, кандидатура достойная, — и тут же добавляет неприятное: — хотя…

— Что? — сразу насторожился Кёршнер.

— У Виллегунда есть и недоброжелатели, не все будут рады его новому назначению. Он многим на прежней своей должности наступил на мозоли.

— Простите, друг мой, — заметил ему тут торговец кожами, — но у всякого человека есть недоброжелатели, всякий кому-то да хоть раз ногу отдавил, и какого бы человека на это место ни прочили, у всякого были бы противники и недоброжелатели.

— Тут вы правы, — согласился с ним секретарь. Хотя Волкову стало тут казаться, что у господина первого секретаря магистрата есть кого предложить в сенаторы. Вот только генералу нужен был свой человек. Только тот, кому он смог бы доверять. И тогда генерал произнёс:

— Тем более что речь идёт об интересах графа, и мы, — тут Волков это подчеркнул, — мы с господином Кёршнером считаем, что именно Виллегунд будет их отстаивать, как и должно.

— Виллегунд так Виллегунд, — Цойлинг развёл руками: да разве же я смею вам указывать, господа. — Кого вы решите выдвинуть, тому магистрат и утвердит сенаторское содержание, того и впишет в реестр людей, имеющих право подписи на городских законах. Как только вы напишете прошение в магистрат об отставке бывшего сенатора и назначении нового, так всё и случится. Сенатору от господина графа выборы не нужны, посему с ним дело обстоит просто.

Да, именно эти слова генерал и хотел услышать от городского чиновника. Но кое-что ему ещё хотелось знать. И он спросил:

— Дорогой господин Цойлинг, а не просветите ли меня…

— Насчёт чего, господин барон? — сразу отозвался секретарь.

— Насчёт расклада сил в сенате.

Цойлинг медленно кивнул: да, я понял, что вас интересует; и сказал:

— А расклад сил в сенате таков: Грозе и Липпельхоф — они, хоть и выдвигались городскими коммунами, но уж очень внимательны к пожеланиям господ Раухов и Гейзенбергов. Эрнхард… ну, тут вам и самим всё ясно. А остальные пять сенаторов голосуют, как скажут им городские фамилии, сенатор Горфер, к примеру, женат на женщине из фамилии Фейлингов, так что сами понимаете…