Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 20 – Борис Конофальский

— Её Высочество просит вас быть у неё к ужину, — лакей снова поклонился.

— Сейчас? — снова спрашивает генерал. Уж есть-то он точно не хотел. Но отказываться от встречи с маркграфиней не собирался.

— Да, сейчас, — говорит слуга, — Её Высочество давно ждёт вас, она уже дважды справлялась, не пришли ли вы.

— Веди, — говорит Волков и идёт за лакеем, но фон Готта и Кляйбера не отпускает, они тоже идут за ним.

Так, вчетвером, прошли по пустынным лестницам и коридорам замка, причём не по самым парадным, то были ходы для слуг, и это поначалу немного настораживало генерала, но лакей довёл их до коридора, что вёл в большую залу. Перед дверьми стояли столики и комоды с посудой, едой, соусники, большие блюда с фруктами и удивительно красивым виноградом, а ещё тонкие, но вместительные графины из цветного стекла с разными винами и подсвечники с незажжёнными свечами. Лакей попросил Волкова и его спутников остановиться и сказал:

— Доложу Её Высочеству, что вы прибыли.

И дверь не успела за ним закрыться, как он уже появился и пригласил его:

— Господин барон, Её Высочество ждут вас.

Генерал зашёл и увидел её. За окном уже было темно, но на столе стояли три подсвечника, они-то и освещали её. Маркграфиня стояла у стола в прекрасном платье из синего атласа, её грудь была открыта. На голове её был красивый кружевной каль. Хоть и небольшой, но всё-таки чепец, не девица же. А ещё даже при свечах было видно, что она подрумянила щёки и подвела глаза, а её пальцы и уши богато украшало золото. Те простые платья, простая одежда, в которой он видел её, те простые причёски, что делала она себе сама в дороге, всё осталось в прошлом. Теперь перед ним стояла настоящая принцесса, наследница одного из первых титулов империи Клара Кристина Оливия графиня фон Эден маркграфиня Винцлау. И барону, хотел он того или нет, пришлось низко кланяться ей.

Она сделала шаг навстречу и протянула генералу обе руки, и Волков, приблизившись, ещё раз склонился и поцеловал их, одну за другой, чувствуя при этом дурманящий запах, исходящий от женщины. И принцесса, улыбаясь немного виновато и не выпуская его рук из своих, сказала негромко:

— Это всё так нехорошо получилось… Я должна перед вами извиниться, дорогой барон.

— Извиниться? — после выпитого за ужином он был благодушен, пожал плечами и сделал вид, что ничего она ему не должна. — Это вы про то, что меня не допустили на совет?

— Я хотела, чтобы вы были на совете, но господа… — продолжала принцесса; кажется, женщина немного волновалась, она по-прежнему не выпускала его рук, — господа сказали… — она не договорила.

— Что чужакам не место на совете, — догадался Волков. Это как раз он мог понять.

— Я хотела, чтобы вы подтвердили мои слова, мой рассказ про Тельвисов, — продолжила маркграфиня.

— Подтвердил ваши слова? — а вот тут Волков уже немного удивился. — Вот как? Кто-то из господ советников осмелился сомневаться в ваших словах? В словах своей сеньоры?

И по её лицу, по той очаровательной гримаске, что она изобразила, генерал понял, что не всё просто в этом дворце. Впрочем, как и во всех остальных дворцах, в которых ему довелось побывать. Он и вспомнить не мог, в каком из дворцов не было интриг, соперничества или даже ненависти.

А Оливия украдкой взглянула на дверь в столовую, не ту, через которую входил генерал, а на парадную, и потом произнесла негромко: