Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 91 – Борис Конофальский

Но как раз к тому случаю в доме их случился большой переполох, когда он сказал, что хочет взять замуж знатную деву из фамилии рыцарской. Братья ему не верили и насмехались над ним. Но все вспоминали, что на весеннем балу, что бургомистр даёт в честь разговения, Леонард дважды танцевал с известной вам, дорогой Фридрих, знатной девой, и та дева ещё имела с ним беседу промеж танцев и по виду была к нему благосклонна, и все на балу то видели. Просто в то время никто этому не придал значения, а на днях всё вдруг и открылось. Отец Леонарда тому был очень рад, ибо давно мечтал иметь в родне рыцарей. А все иные его дети в марьяжах либо купеческих, либо с мастерами. Людвиг Штайн обещал сыну дом хороший, ежели дева согласится на подобный марьяж, и даже посылал ей хорошие подарки, но он также думает, что знатные родственники девы такому браку воспрепятствуют, — тут генерал оторвался от интересного письма, задумался на секунду: и вправду, будь Агнес его настоящей племянницей, с чего бы ему отдавать её за купчишку поганого. Был бы он хотя бы богат, как Кёршнер, это ещё куда ни шло, тогда понятно, но обычный упитанный бюргер… Это был бы истинный моветон или чудачество, или родня знает, что с девицей что-то неладно и сбывает её кому угодно, лишь бы взяли. Тут он вздыхает, переворачивает лист, читает далее. — Но потом всё-таки мне удалось сойтись с холопом Леонарда Штайна, и тот мне поведал, что господин его не монах и не евнух, но предпочитает женщин самого подлого звания и наружности неприглядной и знакомится с такими в самых дурных местах. А уже как год он стал ездить к одной вдове по фамилии Шульмергер, что содержит за городом курятники и торгует яйцом. И тогда я пошёл узнать, что это за вдова. Но прежде, чем повидал её, узнал у её соседки, что она за женщина. И та соседка мне сказала, что вдова та — женщина поведения безнравственного, у неё иногда бывают мужчины. Разные. В том числе и молодые. После этого я заглянул и к самой вдове и был удивлён без меры, так как вдова та оказалась женщиной весьма обычной и ничем особым не соблазнительной. И она оказалось очень упрямой и долго не хотела говорить, зачем к ней ходят мужичины, и молодые тоже. Пришлось её убеждать, и тогда она призналась, что к ней ходит Леонард один, человек молодой и небедный. Приезжает. И приезжает он для особых забав, а любит он, когда ему вставляют палку в зад, а ещё любит, когда его принуждают целовать ноги, ещё когда на него мочатся… — «Мочатся…». Он перечитал ещё раз — нет, не ошибся. Тут генерал оторвался от чтива и взглянул на Сыча, а тот цветёт, улыбается во весь рот:

— Дочитали, да? — генерал некоторое время молчит, а Фриц с удовольствием продолжает: — Видали, какие там в больших городах развлечения, не то, что тут у нас, у деревенских.

Ничего ему так и не сказав, Волков снова начал читать.

— …когда на него мочатся и после принуждают вылизывать женское естество, а заодно и зад. И Леонард Штайн ещё любил, чтобы вдова Шульмергер обзывала его самыми подлыми словами, топтала его, била по щекам и плевала ему в лицо и в рот. И за всё это он платил ей полталера за визит.

— Полталера? — повторил барон. Тут он снова взглянул на Сыча, и ему почему-то не понравилось, что тот всё ещё улыбается…