Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 110 – Борис Конофальский

Волков на то лишь рукой махнул.

— Дело к вечеру идёт, они уже далеко; пока догоните, так уже стемнеет, и отряд нужно слать изрядный, тут везде их люди, да и коней у нас свежих нет.

В общем… Убежали колдуны, ну и ладно. Если быть честным, то больше его интересовало кое-что другое, например, всё ли своё имущество колдуны увезли с собой; и почему-то думалось генералу, что всё вынесенное ночью из замка увезти они вряд ли могли, и поэтому он начал расспрашивать пленного:

— А как же вы ушли из замка? Ворота же я не дал вам опустить? Вы и коней всех побили, даже хороших…

— Так и ушли через тайный ход, через темницу, через подвал, там дверь есть незаметная возле мертвяка прикованного, — объяснял пленный без запинки.

— А ход тот ведёт в ущелье никак? — догадался генерал.

— Ага… В ущелье, — кивал разбитой головой солдат колдунов. — А дальше там тропа есть по западному склону, она за стену выводит, там господ уже лошади ждали, их мужичьё местное привело, и телеги были под вещи унесённые, но всё равно на все вещи места в телегах не хватило, кое-что в ущелье пришлось оставить.

То были хорошие новости, но Волкова интересовало главное, и он сразу оживился:

— Серебро! Серебро господа с собой увезли?

— Нет, — покачал головой пленный, чем сильно порадовал генерала. — серебро в доме старосты в Мемминге осталось.

В общем-то, это было как раз то, что хотел слышать, о чём хотел знать Волков. От этого у него даже настроение улучшилось и появилась живость, которая пропала после тяжкого дня и неспокойной ночи. Он, словно гончая, почуявшая кабана, хотел уже начать выспрашивать, как подойти к деревне, чтобы остаться неприметным, но побитый ему сообщил:

— Господа с собой только золото увезли да украшения.

«Жаль, конечно», — и барон решил пойти за серебром — за ним бежать не нужно. Тем не менее он уточнил:

— А не своруют ли то серебро?

И тут пленный едва не рассмеялся:

— Да кто же осмелится в ущелье Тельвис у господ воровать? Нет, — он покачал головой. — Они за одну уворованную свечку со служанки кожу сняли, причём она была жива до самого конца, пока её шкуру от ног не соскоблили. Палачи у господ лучшие. Так что всё то серебро горцев дождётся.

— Горцев? — удивился Брюнхвальд. Он поглядел на генерала.

— Да, колдуны позвали горцев в помощь против нас, — сообщил ему генерал. — Но сколько их будет, мне неизвестно. И думаю, что пара дней, пока они подойдут, у нас ещё есть, — он взглянул на пленного. — Есть у нас пара дней до прихода горцев, что скажешь?

— Не знаю я, господин, кто знает, как они соберутся, но идти им сюда пешком два дня точно.

— Ну, собираются они неспешно, — прикинул Брюнхвальд, — пока эти дикари оповестят друг друга, пока со своих гор слезут, пока собьются в кучу, мы уже давно внизу, в Цильской долине будем. Тем более что дорога всё вниз пойдёт, и с пушками у нас хлопот не будет.

«Да, дорога вниз… До Циля быстро дойдём».

С этим Волков был согласен, вот только… Он встаёт, подходит к пленному, пристально смотрит на него и спрашивает:

— А ты, ублюдок, наверное, пожить ещё желаешь?

— Так это… — отвечает тот не очень-то весело, — … оно пожил бы ещё малость какую.

— Ну так поживёшь, я тебя отпущу, — вдруг говорит генерал.

Избитый поднимает на барона глаза. И сразу интересуется: