Онлайн книга «Божьим промыслом. Пожары и виселицы»
|
— Хенрик! — кричит Волков. — Догоняйте нас! — Да, генерал! — отвечает тот, даже не взглянув в сторону командира. А барон продолжает: — Фон Готт, идём на стену, по ней пойдём к башням, пока не знаю к какой, поглядим, какая будет удобнее… Закройте маркграфиню павезой и сами прячьтесь как следует, не допустите ранения, держитесь чуть поодаль от меня. Они начнут кидать болты, всё должно лететь в меня, а не в вас с нею. Всё, пошли. — Да, сеньор, — спокойно ответил оруженосец. Волков сам теперь повесил свой щит себе на левое плечо. Пока они были тут, на третьем этаже и за перилами балкона, им можно было почти не опасаться арбалетных болтов, но теперь им предстояло спуститься с балкона на крепостную стену, а там они будут у всех на виду, у всех… И теперь, когда их местоположение будет известно доподлинно, на них накинутся все люди того подлеца-сержанта, что убил фон Флюгена. Но делать ему было нечего, так как в эту секунду… Паххх… Хенрик разрядил там, у лестницы, и второй пистолет. «Хоть бы попал!». И он, ещё раз кинув взгляд на фон Готта, который уже поднял щит, пошёл по балкону к лестнице, что выводила на стену. За себя он почти не волновался; конечно, в его доспехе были уязвимые места — сгибы, внутренние поверхности бёдер, но в них нужно было ещё попасть. Но это скорее цели для копья или стилета в сильной руке. Арбалетному болту его доспех был не по зубам. Подшлемника у него не было… Но и это можно было бы перенести, если не получать по шлему чем-то тяжёлым. И едва барон вышел из-под крыши балкона, едва сделал три шага вниз по лестнице, как со всех сторон стали кричать: — Идут! Вон они! Вон они идут! И среди мужских голосов генерал отчётливо различал и женские. Он, выглядывая из-за края щита, крутился, смотрел через забрало по сторонам и вдруг понял, что на балконах и на дворе замка много подлого люда, и именно они-то и горланят о его появлении на лестнице. И вот что ещё удивило генерала. Вся замковая челядь была вооружена. У некоторых в руках были настоящие копья, у других топоры, даже дорогие железные вилы, а у одной толстой бабы просто длинный шест. Им она указывала на барона и орала истошно: — Сержант! Вон они спускаются! У левого флигеля! И тут же, не успел он сосчитать и до трёх, как ему в левый наголенник щёлкает арбалетный болт. «Ублюдки, хорошо кладут!». Он-то за свои ноги не волновался, но у его оруженосцев доспех был попроще, а у Кляйбера голени и вовсе не были защищены, что уж говорить про маркграфиню… «Ладно, пойду быстрее, пусть фон Готт с женщиной подальше будут, пусть в меня всё летит». И он ускорил шаг, держа в голове Хенрика. «Надеюсь, он нас уже догоняет». И вот генерал на стене, один за другим в него прилетает два болта, нет, они прилетают не в щит, один ударил в бок, в кирасу, чуть ниже подмышки, второй и вовсе в шлем, хотя барон прячет голову. И тут снизу раздаётся: Вссс-Пуххх… «Чёрт!» Ну как не узнать этот милый звук — аркебуза. В общем, чему тут удивляться, мёртвый коннетабль Тельвиса был толковым военным, а сам граф богач, немудрено, что у них имеется самое хорошее оружие. Самое хорошее? «Лишь бы мушкетов не было!». Уж мушкетную пулю он получить точно не хотел бы, даже павеза вместе с кирасой не защитили бы его от крупного свинцового шарика, выпущенного с двадцати или даже с тридцати шагов. |