Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 159 – Борис Конофальский

* * *

Долго сидеть за столом не стали, так как хотели до темноты добраться до Эшбахта. Волков и Брюнхвальд распрощались с графиней и радушным хозяином и вышли из дома. А у кареты их встречали фон Флюген и фон Готт. Фон Готт был ещё на старом коне, но уже в новой одежде. В одежде явно недешёвой, яркой и на удивление несуразной, в которой одна крикливая вещь никак не подходила к другой. Но, исходя из возраста оруженосца, генерал другого и не ждал, и посему, взглянув на фон Готта, он лишь произнёс, отводя глаз как от нестерпимого:

— О пресвятая Богородица!

— А что? — возмутился фон Готт, разочарованный такой реакцией своего сеньора. — Я оделся, как одеваетесь вы!

На что генерал отвечал ему, собираясь сесть в карету:

— Да охранит меня от подобного Господь!

— А что? — недоумевал молодой человек. Судя по всему, он рассчитывал на другую реакцию своего командира.

— Фон Готт, скажу вам так, — начал барон. — Сарацины, что нападают на портовые города королевства, выглядят менее пёстро чем вы, — он взглянул на фон Флюгена, что стоял возле кареты. — Фон Флюген, как вы считаете, хорош ли костюм вашего товарища?

— Фон Готт красавчик! — сразу отозвался фон Флюген. — Я теперь сам хочу себе такой колет с лиловым подбоем и такие же жёлтые чулки.

— Куда катится этот мир⁈ — пробурчал Волков и сел наконец в карету, а полковник, поставив ногу на ступеньку, чуть задержался и сказал молодым людям:

— Не обращайте внимания на старика, господа; готов биться об заклад, что двадцать лет назад он сам одевался так же ужасно, как и вы сегодня.

Лето уже почти вступило в свои права, дни стали жаркими, в небе звонко пели птицы, а дорога стала по-настоящему пыльной, хотя и твёрдой, удобной для тяжёлых подвод, которых на дороге было немало. Через два часа дороги потянулись первые глинистые холмы — признак предгорий и верный символ Эшбахта.

Волков ехал в полудрёме, Карл Брюнхвальд что-то напевал под нос, поглядывая на кусты шиповника, что росли вдоль дороги. И тут к окну кареты подъехал запылённый фон Флюген и, указывая плетью вперёд, доложил:

— Господин генерал, впереди пушки едут.

— Что? — не понял Волков, возвращаясь из полусна.

— Пушки впереди, — повторил оруженосец.

И тогда генерал высунулся в окно кареты, а полковник высунулся в другое окно. Им потребовалась всего пара секунд, чтобы оценить картину, и они вернулись на свои места.

— Наши, — уверенно произнёс Брюнхвальд.

— Да, Хаазе тащится, — невесело согласился барон.

Конечно, он знал, что этот день рано или поздно настанет и ротмистр Хаазе наконец притащит пушки в Эшбахт. А значит, ему придётся снова собираться в дорогу. Он всё ещё надеялся, что вдруг придёт письмо от барона фон Виттернауфа, а в том письме будет радостная весть, дескать, маркграфиня нашлась, вам, генерал, более ехать никуда не нужно. Достраивайте замок и выселяйте всяких Гейзенбергов из дворцов ради своей сестрицы. В общем, занимайтесь своими делами. Но такого письма из Вильбурга так и не пришло. Зато приехали орудия. И теперь тянуть больше не было смысла, а посему, помолчав немного, генерал произнёс:

— Карл, вы мне показывали наряд сил для дела. Начинайте сбор желающих, поговорите с офицерами, узнайте, кто из них хочет со мной пойти.

— Так уже спросил, — усмехается полковник, — давно все готовы.