Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 23 – Борис Конофальский

«Стеснению тут точно места нет».

Ну а раз она не стеснялась, ему стесняться причин было ещё меньше. И вскоре он уже садился в свою карету, говоря ей:

— Хочу сказать вам, моя дорогая, что сейчас живу я в поганой дыре. Так как нет в моём новом доме мебели.

— Да хоть на конюшню везите! — с пьяной весёлостью сообщила женщина. Она плюхнулась на диван рядом с генералом, положила свои стройные ножки ему на колени и подобрала юбки. — Лишь бы там тепло было. У вас там в вашей дыре тепло, барон?

— Тепло, тепло, — смеялся он, гладя её ноги выше чулок.

* * *

Он уже знал, что даст ей золотой в подарок. Уж больно ласкова была эта молодая женщина прошлой ночью. Ласкова, неутомима и умела. И теперь она сидела на кровати абсолютно нагая, внимания не обращая на его слуг, которые выносили ночную вазу, подавали на стол еду и воду для мытья, приносили новую одежду для генерала. Слуги же, и умный Гюнтер, и даже молодой Томас, подчёркнуто не глядели на неё, даже в её сторону, просто делали своё дело. А вот их господин, стоя у окошка и поглядывая на показавшееся из-за домов солнце, не стесняясь любовался молодой женщиной, которая, сидя на перинах, расчёсывала свои волосы его щеткой и говорила:

— И что же, вы возьмёте меня с собой смотреть новую мебель для вашего дома?

— Та мебель не новая, — поправил её генерал, — ну и коли у вас нет иных дел, так поедемте.

— Да какие же у меня могут быть дела? — Амалия даже перестала чесать волосы и засмеялась. — С вами поеду. А может быть, заедем во дворец, по делу? Я быстро.

Волков подумал, что даме нужно переодеться или надеть что-то потеплее, так как уехала она с ним в одном платье, и тогда он предложил ей:

— Я могу отправить вас с каретой.

— Нет, — вдруг сказала женщина. — Я хочу с вами туда приехать. А без вас мне и не надо.

— Со мной? — не понял барон. — Почему со мной?

Она увязала волосы в большой узел, встала и, как была, голая подошла к столу, пальцами схватила со сковороды кусочек горячей колбасы, с удовольствием отправила его в рот и потом сказала:

— Ежели утром увидят меня с вами во дворце, то решат, что теперь я ваша любовница.

— Так то и вчера вечером всем было ясно, когда вы со мною ушли, — возразил барон.

— Нет, — она потрясла своей красивой головкой и отломила себе кусочек сдобной булки, — мало ли кто с кем вечером ушёл, главное — кто с кем утром появился. Уйти вы и с прачкой какой-нибудь могли, или с горничной, то дело обычное, а вот с прачкой вы поутру уже на балюстрадах замка пройтись не пожелаете. А с милой пожелаете. И когда меня с вами увидят, сразу всем ясно станет, что я ваша любовница.

— И это вам нужно? — Волков усмехался.

— Конечно! — воскликнула Амалия. — Меч герба, любимец герцога — и выбрал меня! И мне уже не придётся никого упрашивать, чтобы попадать на званые ужины во дворце. Меня первой звать будут. Ну, пока вы не заведёте себе новую любовницу.

— Так вы и на этот ужин просились? — интересуется Волков.

— Конечно, как узнала, что София собирается вас пригласить на ужин, так пошла к ней проситься; она и звать меня не хотела, знала, что я с графиней, с сестрою вашей, была в ладах, а она её не любит, но когда я сказала, что и с вами уже знакома, так тогда она и согласилась.

— А что же, все во дворце знали, что София пригласила меня на ужин? — спросил тут барон с некоторым удивлением.