Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 64 – Борис Конофальский

— О, большая делегация, — говорит генерал, а сам думает, что раньше Кёршнер ни о чём подобном ему не рассказывал. После чего понимает, что визит этих всех господ каким-то образом касается и его. И посему спрашивает: — И что же все эти уважаемые господа хотели от вас, друг мой?

— Это собрались мои крупнейшие заказчики, — поясняет купец, стараясь деликатно довести до генерала ситуацию. — Со многими из них я торгую уже не первый десяток лет. Честно говоря, эти заказчики мне выгоднее заказов двора Его Высочества. И платят они без отсрочек, и цены у них приятные.

— Прекрасно, — кивает генерал, — и что же?

— Они собрались тут у меня поговорить… поговорить о заказах.

— Они собираются заказать у вас товары?

— Они уже заказали, — поясняет Кёршнер в некоторой нерешительности, — ещё по прошлому году, а теперь съехались…

— Друг мой, да не тяните вы уже, — говорит купцу барон ободряюще. — Ну… Рассказывайте, что же за беда их сюда привела, о чём волнуются господа купцы… главы цехов… казначеи разные…

— Они заказали у меня в общей сложности четыре тысячи четыреста свиных шкур средней выделки, а ещё восемьсот свиных шкур скоблёных, выделки тонкой, и тысячу двести шкур воловьих, твёрдых, крепкого дубления, что идут на подошвы для башмаков и на всякое подобное.

— О, думаю, что это хороший заказ, что принесёт вам немалые прибыли, — замечает генерал.

— Хороший, хороший, — соглашается купец, но отдувается, словно это не разговор, а какая-то нелёгкая работа. Потом отпивает вина и продолжает: — Вот только господа стали волноваться… Так разволновались, что собрались и приехали сюда.

— А, — догадывается Волков, — прознали, подлецы, про разбои на реке, вот теперь и волнуются, сможете ли вы поставить все обещанные вами кожи.

— Именно, — говорит Кёршнер. И поясняет: — Очень много кож я скупаю у мужичков во Фринланде, у меня закупочные лавки в Эвельрате и склад в Лейденице, а ещё больше кож, особенно воловьих, мне собирают два купца из Бреггена. Из Мелликона.

— Ах вот оно что! — генерал понимает его.

— Да, вот… — продолжает купец. — Вот так… Здесь, в нашем графстве, я соберу до конца года чуть больше половины надобных для тех господ кож.

— Потеряете прибыли, — понимает Волков, но произносит это без видимого сочувствия.

И поэтому купец продолжает:

— Если бы только прибыли…

— А что же ещё? Репутацию? — не понимает барон.

— Купцы из Хоккенхайма, что торгуют с Нижними землями по реке, говорят, что потери моих поставок обойдутся им неустойками, и эти неустойки… — Кёршнер вздыхает, — они, естественно, грозятся переложить на меня.

— Вот как! — говорит генерал и тут же вспоминает: — Знаю этих хоккенхаймцев, самое отпетое жульё на реке, все они там воры, и город у них ведьминский.

— Тут не поспоришь, о хоккенхаймцах всегда дурная слава шла, — соглашается купец и добавляет: — Только вот остальные мои покупатели также о неустойках говорили.

Волков уже понимает, к чему клонит купец, но ему надобно, чтобы тот всё сказал вслух, чтобы высказал все свои пожелания. И он ждёт, пока тот закончит свою речь. И Кёршнер со вздохом заканчивает:

— Очень нам всем… не надо, чтобы плохие вести по реке вниз плыли, как-то нужно того разбойника приструнить, много от него разных хлопот ненужных. Много шума, много болтовни, а коммерции спокойствие желательно.