Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 100 – Борис Конофальский

— Хенрик! — крикнул генерал и, не дождавшись мгновенного появления своего первого оруженосца, повторил, повышая тон: — Хенрик!

Но вместо него появился фон Готт.

— Хенрик на конюшне, господин генерал, — сказал он, — может, я вам могу помочь.

— Можете, — сразу отозвался Волков. — Берите двух людей из кавалеристов и скачите к Сычу. Помните, где он живёт?

— Помню, — кивал оруженосец.

— Скажите ему, чтобы собирал вещички и что есть духу летел на своём муле к ближайшим воротам. Пусть убирается из города побыстрее. А вы его проводите до городских ворот, чтобы с ним ничего не приключилось.

— Господин генерал, — фон Готт сомневался. — Можем и не успеть до закрытия ворот.

— Могут и не успеть, — подтвердил Гонзаго. — Хотя если постараться… На «выход» ворота ещё час работают после заката.

— Тогда привезёте его сюда, — закончил генерал. — Поспешите, фон Готт. Поспешите.

Фон Готт быстро ушёл, а генерал тут же стал отдавать приказания оставшемуся при нём Хенрику.

— Друг мой, коней не седлайте, идите пешком, дойдите до конца улицы… — он оборачивается к трубочисту. — Где стоят эти судейские?

— Тут недалеко, — отвечал тот. — На площади, у выхода на Старую улицу; стоят так, чтобы видеть ворота вашего двора.

— Пойдите взгляните на них, только постарайтесь не привлекать к себе внимания, — продолжал генерал.

— А как же мне их узнать? — интересовался первый оруженосец. — Одно дело, когда они плетутся за тобой с улицы на улицу, другое — вот так взять и понять, что какие-то люди, стоящие на улице, следят за кем-то.

— Они сейчас в плащах с капюшонами. А когда солнце, так в шляпах «на глаза», — отвечал трубочист весьма нехотя, видно, ему не нравилось, что генерал посылал своего человека проверить его слова. Вид его так и говорил: хотите проверить — воля ваша.

— Так сейчас дождь и холод, — разумно предположил Хенрик.

На что Гонзаго лишь пожал плечами: я-то всегда их узнаю; и произнёс после этого:

— Они бездельничают, ничем не занимаются. Иногда стоят вместе, иной раз и порознь, — он пожал плечами: — Не знаю, не такие уж они и ловкие, чтобы их не заметить.

В общем, Хенрик ушёл поглядеть на людей, про которых говорил трубочист, а барон ещё острее почувствовал всю серьёзность момента, а главное — что остаётся у него совсем мало времени. Городские власти не зря пошли на такой шаг, они уже не стеснялись дать ему понять, что следят за ним, то есть показали ему, что он их враг, а значит, ещё немного — и они начнут в открытую ему противодействовать. Ему нужно было спешить, и он заговорил:

— Виг Черепаха сделал своё дело?

— Всё получилось. Уж досталось этому Рейнхаусу. Ребята обозлились на него малость, им пришлось ждать его до утра. Пока он там забавлялся со своей девкой да отсыпался, они ждали его на улице, а ночью-то лужи замерзали, вот они уж ему всё припомнили, и слуга его тоже получил изрядно. Сломали ему и ногу, и руку. Кажись, правую. Ну и башку отбили малость, и по хребту дали.

— Вы сказали, что это ему за судью? — вспомнил генерал, так как это было важно. При этом он полез в кошелёк, чтобы достать оттуда серебро.

— Конечно, конечно, — заверил его бандит. — Всё как уговаривались. Мы про всё помним.

Он забрал у генерала серебро и не постеснялся сразу его пересчитать. И когда убедился, что деньги выданы верно, стал уже собираться, но генерал его остановил жестом: э, нет, дорогой друг, мы ещё не поговорили о главном. И после спросил у трубочиста: