Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 24 – Борис Конофальский

На улице шёл холодный дождь, а дома был тёплый камин и перины, но, даже согревшись, после таких мыслей генерал не сразу заснул.

* * *

Так как заснул он уже глубокой ночью, то проснулся, когда уже давно рассвело.

— Гюнтер. Колокола к заутрене звонили?

— Давно, господин, — отвечал слуга, раскладывая его чистую одежду на стул и на кровать.

— И никто меня не спрашивал? — говорит барон и чуть-чуть морщится, потягиваясь и вставая босыми ногами на холодный пол.

— Никто, господин.

Впрочем, а кто его должен спрашивать? Сержант Манфред и не должен так рано вернуться, ну а с текущими делами в казарме — там и Брюнхвальд с Дорфусом разберутся.

— Прикажете подавать завтрак? — спрашивает слуга, когда барон заканчивает умывание.

— Да, подавай.

Он в это утро не много съел. Томас и Гюнтер переглядывались, уж не заболел ли господин? Молоко с мёдом, половину свежайшей сдобной и сладкой булки, которые он так любил, и кофе. И всё. Ни к колбасе, ни к сыру, ни к окороку барон не притронулся.

А ему и вправду не до еды было, он был сосредоточен, вернее даже, напряжён. И это напряжение было заметно слугам. Слуги научились его распознавать так же хорошо, как и его женщины. И когда он заметил их внимание, ему пришлось сделать вид, что он расслаблен, просто не желает в это утро много есть. Генерал не хотел, чтобы его напряжение заметили ещё и его оруженосцы, младшие офицеры и сержанты из охраны. И посему, позавтракав с самым благодушным видом, он сказал Хенрику:

— День промозглый, думаю посетить купальни, погреться. Какая из купален отсюда поближе?

— Так дальше по этой улице, в конце её, есть купальня, — напомнил оруженосец, удивляясь тому, что генерал её сам не вспомнил. — Судя по зданию, она очень неплоха. Туда каждое утро три воза дров привозят. Думаю, там место знатное.

— Нет, — не соглашается генерал. — Это улица еретиков, и в той купальне, думаю, как раз они и моются. Негоже мне, божьему рыцарю, плескаться в одной лохани с безбожниками.

Но дело было не только в его рыцарском статусе, главное — он опасался, что кто-то из местных еретиков, раздосадованный его присутствием, затеет ссору. А теперь он этого боялся ещё больше, чем до вчерашней ночи. Тем не менее, ему нужно было демонстрировать своим людям, а также и тем местным, кто за ним следил, полное своё спокойствие. И поэтому он продолжил:

— Через две улицы отсюда, кажется, у большой церкви, тоже была купальня.

— А, точно. — вспомнил Хенрик. — У того большого и нового храма, почти напротив, была хорошая купальня. Да, так и есть.

— Тот храм наш, а значит, и в той купальне должны мыться истинные верующие. Туда-то мы и поедем.

Он всё ещё волновался, ведь приехать в заведение с восемью людьми, когда горожане твоих людей и особенно тебя не жалуют и за спиной обзывают холуями герцога, было небезопасно. Но в купальне их встретили если и не радушно, то вполне себе спокойно — может оттого, что там в этот час было немноголюдно. В общем, обслуживали их не хуже, чем других, вода в лоханях была чиста, а в общем бассейне тепла. Вот только вино было так себе, а цену за него просили, как за хорошее. Но Волков был рад и этому, платил без разговоров, лишь бы не было никакой распри с местными. А как время перевалило за полдень, велел фон Флюгену ехать в казармы, узнать, не вернулся ли из разъезда сержант Манфред.