Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 33 – Борис Конофальский

— Ну, так получилось, — тоже вздыхает Сыч. Он, кажется, и сам теперь понимает, что это имечко ему не очень-то подходит. А уж для будущего дела и тем более. И оба они осознают, что теперь уже ничего не исправить. Придётся ему и дальше быть Фердинандом Константином Зальцером.

— Как? — не понимает Волков. — Фриц, я же тебя за умного полагал. Как у тебя «так получилось?».

— Ну, я когда к хозяйке пришёл, комнату снимать… А она вдова… И ничего себе такая. Ну вот…

— Что?

— Она спросила: как вас величать? Я и сказал. Ну а что делать было? Не настоящее же говорить? А чего оно вам… То есть, чего это имя вам так не пришлось? — не понимает Фриц Ламме.

— А то, болван, что это имя твоё будут горланить глашатаи у всех больших церквей и рынков, и вообще по всему городу.

— Это ещё зачем? — искренне удивился Сыч. Он-то думал, что дело у него будет, может, и кровавое, но тихое и тайное.

— Потому что ты, Фердинанд Константин Зальцер из Фринланда, устраиваешь в фехтшуле «Непорочной девы» турнир мечников и других бойцов.

— Турнир? Я? — Сыч, кажется, даже немного испугался.

— Ты, Фердинанд Константин, ты, — твёрдо произнёс генерал и подтолкнул к нему поближе тяжеленный мешок с серебром. — Тут шесть сотен для тебя на проведение турнира.

— Турнир? — Фриц Ламме всё еще не верил, что это происходит с ним. — Какой ещё турнир?

— Обычный турнир, — уже чуть успокоившись, говорил Волков. — Ты, что, никогда не бывал на турнирах?

— Да пропади они пропадом, — сразу ответил Сыч, — прыгают, бьются, дурни, а всё чтобы бабам понравиться. Машут там своими железяками, пыжатся…, — он весело трясёт головой и ухмыляется. — Аж смешно, ей Богу!

— И что же, ты никогда не хотел владеть мечом? — удивился барон.

— Эх, экселенц, — ухмыляется многомудрый Фриц Ламме, — мечи — это для вас, для благородных, а с меня кистенька да ножичка хватит, да удавочки, лишь бы ночка была потемнее, да улочка потише. А уж если ночью меня такой вот господинчик с мечом встретит, то и выхватить его не успеет. В этом вы уж не сомневайтесь. А белым днём так я к такому храбрецу и близко не подойду, авось не дурак.

Тут Волков и не нашёлся, что ему и ответить, он-то, зная Сыча давно, как раз не сомневался, что случись такая встреча — и живым выйдет из схватки именно этот крепкий и ловкий, хоть неказистый на вид человек, а вовсе не боец, обученный бою честным оружием.

Тем не менее барон продолжил:

— В общем, устроишь турнир.

— Устроить-то устрою, раз надобно, но ведь у меня могут и спросить, на кой чёрт я это затеваю, — резонно заметил Ламме.

— Так все делают. И гильдии оплачивают турниры, и отдельные купцы, чтобы поднять свой авторитет в городе, чтобы показать себя достойным, небедным партнёром в будущих сделках. Оплата городского пира или турниров — лучший способ для приезжего купчишки показать себя, — объяснял ему Волков, удивляясь, что Ламме этого не знает.

— Так про то я слыхал, то мне понятно, — говорит Сыч, чуть сомневаясь. — Но ведь дело сие денег стоит больших. Выгорит ли то, что вы замышляете?

Волков секунду молчит; в его голове план уже сложился, и он думает, как бы довести его до Сыча. Наконец он начинает:

— Большие гильдии, банки или богатые коммуны содержат на свои средства чемпионов, первых бойцов в фехтовальных школах, а иной раз и целые школы. Это, во-первых, престиж, а во-вторых, всякий купчишка или меняла желает, чтобы при нём были умелые головорезы. Нобили городские, они всегда приходят посмотреть на своих чемпионов, когда те выступают в поединках. На таких турнирах приезжие купцы знакомятся с местными, это ещё и знак, что приезжий — человек не нищий. И твоя задача — устроить такой турнир, и главное… — тут барон снова задумался.