Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 61 – Борис Конофальский

— Про судей, про судей.

— С судьями не совсем хорошо вышло, — Фриц Ламме немного замялся.

— Что это значит? — не понял генерал.

— Да не смог я со всеми переговорить; с теми, что распорядитель нашёл и собрал в одной неплохой харчевне, я встретился. Но двоих он не нашёл. В общем, удалось поговорить только с шестью из них.

— Но с ними-то ты договорился? — Волков немного насторожился. Ему очень не хотелось, чтобы с подкупом судей что-то пошло не так, как надо.

— Эх, экселенц, со мной бы кто так договаривался, — мечтательно произнёс помощник. — Со всеми шестью я договорился, тут и стараться нужды не было. Никто на моей памяти от золотишка ещё не отказывался.

— То есть шестеро деньги взяли? — уточнил генерал.

— Взяли, экселенц, взяли. Никто не артачился. Люди попались хорошие, жадные, — кивал Сыч. — Не волнуйтесь, два золотых у меня остались, и я попробую поговорить с теми двумя, с которыми ещё не говорил. И насчёт вина я договорился. По три бочки мадеры и портвейна привезут к открытию турнира, — и тут он вздохнул тяжело и долго.

— Чего ты вздыхаешь? — спросил у него барон.

— Тяжко мне от всего этого, — отвечал Ламме.

— Тяжко? — удивился генерал. — Чего же тут тяжкого? Ходи себе, договаривайся обо всём, изображай из себя богатого купца, раздавай золото, винцо попивай.

— Так-то оно так, да всё боюсь… Боюсь встретить какого купчишку из наших краёв или ляпнуть что-нибудь не то…

— Раньше ты не был пуглив, — напомнил ему генерал.

— Эх, экселенц… Так то раньше было, — снова вздыхает Фриц Ламме. — Раньше я помоложе был… И не был женат.

Волков посмотрел на него внимательно и понял, что и вправду этот мошенник постарел за то время, что он знал его. И тогда барон пообещал:

— Делаешь дело — сразу едешь домой.

— Дело? — оживился Сыч. — Это вы про турнир?

— Дурень, — произнёс Волков. — На кой чёрт мне нужен этот турнир? Турнир — лишь средство, чтобы стравить еретиков и наших. Устрой свару на турнире, хоть небольшую, хоть простой мордобой — и всё… дальше я сам. А ты езжай к своей молодке, подол её сторожить.

А Сыч хоть и кивал — дескать, понимаю, — а сам всё вздыхал.

* * *

Следующим утором он снова пригласил к себе на завтрак прапорщика Брюнхвальда и своего оруженосца фон Готта. И пока слуги носили кушанья, говорил им:

— Господа, завтра начнётся турнир. Прошу вас быть там с самого открытия. И никуда с него не отлучаться.

— Даже на обед? — спросил фон Готт.

— Там будут торговать едой, — заметил ему Максимилиан. — Не волнуйся, с голода не помрёшь.

— Также там будут торговать и вином, — продолжал генерал, — но вас я прошу от хмельного воздержаться.

— И что же нам там делать, господин генерал? — спросил прапорщик. — Сдаётся мне, что вы нас туда отправляете не просто на поединки поглазеть.

— Не просто, — согласился Волков. — Самому мне туда ездить не желательно, и я хочу, чтобы вы были моими глазами, — он думал, как лучше объяснить молодым офицерам задачу.

— И за чем нам там приглядывать? — всё допытывался нетерпеливый фон Готт. — Уж не господина ли Сыча ли охранять?

— Насчёт него не волнуйтесь, вы должны смотреть, не произойдёт ли какой свары на турнире, причём свара должна быть между людьми честными и еретиками. Иные меня не интересуют.

— Ах вот оно что! — догадался Брюнхвальд. — А если наши сцепятся с еретиками, так нам наших не поддерживать?