Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 95 – Борис Конофальский

В этом его заверении было что-то… дежурное, подготовленное: я как все! Но генерал не стал обращать на это внимания. Ходит к причастию и ходит. Бог с ним. Сейчас не это было важно.

— А если нужно будет избить попа, причём попа хорошего, праведного и доброго человека. Сможете это сделать, не дрогнет рука?

— Коли надо будет для вас, то сделаю, не дрогнет рука, уж поверьте, — опять быстро ответил капитан.

В общем, Волков неплохо разбирался в людях, он ещё с первого знакомства с Нейманом увидел в нём неуёмное стремление выслужиться, получить значимый чин. Отсюда и проистекала его храбрость и желание браться за любые, даже за самые опасные дела, если они дадут ему возможность проявить себя. Такие люди всегда ценятся в военном ремесле, иногда даже больше, чем люди опытные. Иной раз напористые, смелые и упорные, готовые увлечь своих подчинённых за собой офицеры бывают нужнее знающих, как надо поступать, умников. И Нейман был как раз из тех, кто выполняет приказы, несмотря на опасность. И теперь генерал окончательно уверился в том, что с ним нет нужды вести длительные беседы:

— Нынче ночью какие-то мерзавцы облили испражнениями кафедральный собор на центральной площади и тем самым осквернили его.

— И это сделал какой-то праведный поп, о котором вы говорили и которого теперь надобно наказать? Избить? — предположил капитан.

— Если бы…, — ответил генерал с долей сожаления: не всё так просто, друг мой. — Скорее всего, это сделали местные еретики.

— Ублюдки! — выругался Нейман.

— Ублюдки, безусловно ублюдки, — соглашался с ним барон. — И вся суть в том, что местные власти всё спускают им с рук.

— Понятное дело, все они тут одна шайка, — продолжал злиться капитан, — купчишки, для них прибыли от еретиков важнее Господа.

— Да, — соглашался с ним генерал. — Всё так, всё так. Но вот я, как Рыцарь Божий, не могу этого оставить, понимаете, Франц?

— Нужно найти ублюдков-святотатцев и наказать их? — предположил капитан.

— Да как же нам их сыскать? — Волков покачал головой, весь его вид выражал сожаление. — Нет, я уже думал о том, — барон сделал паузу и внимательно поглядел на подчинённого. — Франц, я не могу об этом просить своих офицеров, ведь дело сие не очень чистое, но если бы кто-то нынче ночью облил испражнениями главный молельный дом еретиков, я был бы очень признателен этому человеку.

И офицер всё сразу понял.

— Не говорите ничего больше, — ответил он, ни секунды не раздумывая и не сомневаясь, — такому человеку, как вы, и говорить о подобном зазорно, я сам всё сделаю, всё устрою, найду охотников, а дерьма в нужниках за казармами столько, что на все храмы города хватит; вы только скажите, где их молельный дом, я съезжу погляжу, дорогу запомню, чтобы ночью не плутать.

В общем, барон не ошибся в этом человеке, и всё с той же миной сожаления и скорби он произнёс:

— Это большой дом у Восточных ворот, вряд ли вы его спутаете с чем-то другим. А людям, что будут вам помогать, пообещайте десять монет.

— Хорошо, пообещаю и поеду тотчас.

— Только платье поменяйте, уж больно воинственный у вас вид.

Когда он ушёл, генерал почувствовал себя несколько спокойнее — всегда приятно иметь резерв. Хотя генерал прекрасно понимал, что Франц Нейман с солдатами и близко не был ровней пройдохам типа Гонзаго и Вига Черепахи, когда речь шла о затеях, подобных тем, что планировались. Разве хорошие солдаты в таких мерзких делишках могут быть лучше городского ворья, что живёт в этом городе?