Книга Божьим промыслом, страница 102 – Борис Конофальский

— Карл, завтра до рассвета я хочу выйти с полутысячей лучших людей в Вильбург.

— Что за спешка, генерал? – спрашивал полковник, подставляя свой стакан под кувшин с вином, что держал Волков.

— Графиня фон Мален организует нам въезд в город с колоколами и пир в ратуше. Хочу, чтобы было то до обеда, а уж с остальными людьми вы придёте, когда сможете.

— Думается мне, что мушкетёрам моим надобно быть обязательно, – сразу оживился Роха, услышав про торжественный въезд в город и пир. – Они красавцы.

— Ну как же без них, – согласился генерал. – Ещё пусть будут роты Лаубе. Ну и мой выезд. Думаю, того будет достаточно. А вы, Карл, доведёте оставшихся до Вильбурга. И присоединитесь с офицерами к нам на пиру.

Волкову при этом показалось, что Карл немного замялся, может быть, старому солдату тоже хотелось побывать на торжественном въезде, но потом полковник Брюнхвальд всё-таки ответил:

— Как пожелаете, господин генерал.

И стаканом с вином отсалютовал барону. После чего тот уселся на своё место и стал отдавать распоряжения:

— Все трубачи и барабанщики пойдут впереди, пусть приведут себя в достойный вид; также, господа, велите солдатам мыть одежду и чистить доспехи. Кстати, Максимилиан, Хенрик, то же касается знамён, доспехов и моего коня.

— Мы всё сделаем, – заверил его Брюнхвальд-младший, которому почётные въезды в город были не впервой.

После офицеры, хоть и продолжали есть и выпивать, но то и дело покидали гостиницу, чтобы отдавать своим подчинённым приказания. Все готовились к въезду. Кажется, после тяжёлых дней похода, после сражения и осады лагеря люди нуждались в радости и празднике. И генерал прекрасно понимал их.

* * *

Но всё сложилось совсем не так, как надеялся барон. Уже в пределах видимости города к его начищенному и сверкающему сталью отряду прискакал молодой человек и, сообщив, что он от господина фон Гюнтензау, сказал генералу, что епископ Вильбургский настрого запретил бить в колокола, когда генерал въедет в город. Но горожане уже собираются у западных ворот, ждут. И обед в ратуше уже готовится.

Это было неприятно. Густав Адольф фон Филленбург, епископ Вильбурга, весь больной, старый, но всё ещё злобный давний неприятель барона, конечно, не упустил возможности насолить ему. Колокола были весомой частью почётного въезда в город.

— Чёртова обезьяна, этот епископ! Сволочь! – возмутился Роха. – Надо же, запретил звонить в колокола, мерзавец! Я прикажу моим парням заряжать холостыми аркебузы и мушкеты и палить через каждые двести шагов. Шума будет не меньше, чем от колоколов.

Да, это была неплохая мысль, но Волков всё равно был раздражён.

И, поняв его настроение, Хенрик сказал:

— Господин генерал, уж доверьте сие дело мне, я с молодыми господами устрою вам такой колокольный звон, что этот поп подохнет от злобы.

— Отличная мысль, Рудольф! – поддержал Хенрика Максимилиан, который в данную минуту был при генерале знаменосцем и сам не мог предпринять ничего подобного. – Господин генерал, пусть господа устроят нам хороший колокольный звон при въезде.

— Ну ладно, – может, и не стоило этого делать, но уж больно хотелось барону утереть нос своему старому врагу. – Хенрик, помимо молодых господ возьмите ещё десяток стрелков. На всякий случай, вдруг церковные служки вздумают артачиться.