Книга Божьим промыслом, страница 148 – Борис Конофальский

Генералу было приятно видеть удивление на вытянутом лице курфюрста.

— Вот как? Ваши люди уже вышли?

— Да, монсеньор, но до Фёренбурга пешим да с обозом идти семь дней, а в карете я доберусь туда за четыре.

— Как быстро вы всё устроили. Прекрасно, прекрасно… Мне говорили про вас, что многих своих побед вы достигли благодаря сноровке и расторопности. Вижу, что и тут вы себе не изменяете.

«Вот как, значит, и вы, монсеньор, наслышаны про мои победы? Интересовались ими?».

Отвечать же он ничего не стал, а лишь поклонился своему сеньору в ответ на похвалы.

— Дорогой барон, – продолжил герцог, кладя руку на плечо генерала. – Этот город очень важен для меня, последнее время он стал моей тревогой, я часто волнуюсь о нём, и я очень надеюсь, что вы и маршал к лету вернете мне спокойствие.

— Я заверяю вас, монсеньор, – отвечал Волков, – что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы о том месте более не волновались.

— Именно такого ответа я и ждал от вас, – говорил курфюрст, всё ещё не убирая руку с плеча своего вассала, – ваши солдаты, если мне не изменяет память, считают вас Дланью Господа. Кажется, я начинаю верить, что так оно и есть.

Тут Волков понял, что иного окончания дела, чем полный успех, курфюрст не примет. И все эти речи он говорит именно для того, чтобы сие подчеркнуть. И что же оставалось ответить генералу, что он мог сказать своему сюзерену? Только одно, и он повторил то, что уже говорил:

— Я приложу все силы, чтобы вас тот город более не тревожил, Ваше Высочество.

Уже после того начались танцы, и молодёжь построилась для весёлой, высокой аллеманды, танца, что недавно вернулся, уже переработанный на западный манер, обратно в германские княжества из земель короля. Конечно, сам герцог задавал тон; поначалу он стал в позицию с герцогиней, но в танце должен был происходить обмен парами, так что вскоре курфюрст, несомненно, станцевал бы и с Софией фон Аленберг, и с графиней фон Мален. Обе фаворитки тоже были приглашены молодыми господами на танец. Потанцевать с записными красавицами желающих было предостаточно. И танец начался. Все другие, люди уже в летах или не знающие нового танца, любовались зрелищем. Волков даже увидал среди зрителей своего оруженосца. Хенрик не отводил жадного взгляда от танцующих, кажется, и сам пританцовывал в такт – судя по всему, молодой человек запоминал движения. Волков же усмехался; он ещё припомнит ему это глупое поведение. Танцы! Разве человеку воинского ремесла танцы надобны?

«Болван, он любит танцы, что ли? Поэтому просился на бал?». Волков собрался даже посмеяться над своим оруженосцем в кругу своих товарищей при случае.

Но даже у него красивый танец вызвал интерес, несмотря на то что в зале было жарко. Раскланиваясь и не останавливаясь, чтобы никто не втянул в его в какие-нибудь разговоры, он шёл по залу, чтобы взять себе у лакеев, разносивших вино, какой-нибудь стакан похолоднее. И тут кто-то взял его под руку и уверенно остановил. Не каждый на такое осмелился бы; и кто же это был?

— Барон, – ну конечно, такую вольность на правах хорошего приятеля мог позволить себе только фон Реддернауф, теперь он кланялся генералу.

— Барон, – отвечал Волков своим поклоном.

— Друг мой, отчего же вы не танцуете? – спрашивал министр весьма серьёзно, как будто Волков был заядлым танцором, но сейчас почему-то не танцевал. Конечно, это была приятельская насмешка, со своей хромотой генерал был бы ещё тем танцором. Поэтому он не стал отвечать фон Реддернауфу, а лишь с каменным лицом покивал головой: да-да, это очень смешно, вы сегодня в ударе, министр. Барон засмеялся, чуть обнял генерала за плечи и продолжил: