Книга Божьим промыслом, страница 164 – Борис Конофальский

— Заходи, – Волков улыбнулся и распахнул дверь своему старому помощнику. – Сейчас прикажу принести вина.

Фриц уселся за стол, стянул с головы берет и огляделся:

— Вшивенько вы тут живёте.

— Чёртов Фёренбург!

— Да, городок этот всегда был поганый, я думал раньше, что Мален грязноват, но теперь знаю, что в сравнении с этим местечком Мален – прекрасный, чистый город, и дело тут даже не в чуме.

— Ты давно приехал?

— Утром. Походил немного, посмотрел, что тут да как. Снял себе комнатушку.

— Гюнтер мне не говорил, что ты приехал.

— А я на глаза вашим слугам и не показывался, – говорит Сыч. И смотрит на дверь. – Думаю, дело, для которого вы меня пригласили, тайное, может, и вашим лакеям меня видеть не надо. Вообще, кроме Вилли, никто и не знает, что я приехал.

— Это тебе Вилли сказал, где я остановился? – Волков пару секунд думал, а потом сказал: – Это хорошо, что тебя никто не видел. Где ты остановился?

— В Гончарном переулке, у вдовы Цогельман. Она сдаёт комнаты.

— Отлично, вот туда и иди, поужинай, через час-полтора я туда приду, там обо всём и поговорим.

— Хорошо, – Сыч встал и напялил свой берет. – Только вот… экселенц… – он сделал жалостливую мину.

Волков уже знал, что это значит. Он молча полез в кошелёк и достал оттуда пять монет, положил их перед Сычём на стол.

— Ага… Вот это дело, – обрадовался тот, забирая монеты. – Ну, это… жду вас через полтора часа, экселенц.

* * *

Тот самый колет, который был подбит кольчугой и выручал его пару раз, едва застегнулся на нём. Его нужно было расшивать, да заодно и перелицовывать. Материал постарел и выцвел. Перчатки с кольчугой тоже не выглядели празднично. Но кольчуга была по-прежнему прочна и даже не поржавела. Доброе было железо. Хороший мастер делал. С собой генерал взял трёх людей: двух из охраны – старые опытные сержанты, умелые бойцы – и Максимилиана. Всем раздал по пистолету. Один был его, старый и проверенный, а два других ему год назад подарили маленские оружейники в надежде, что он будет покупать у них их изделия, в том числе и мушкеты. И те пистолеты оказались неплохи. Нет, он не особо боялся, но давнишняя его привычка быть настороже никуда от него не делась. Тем более, что город этот был к нему не очень-то благосклонен и обещал колесовать его и повесить. Как тут быть без пистолетов. Лошадей решили не брать, так как выяснили, что Гончарный переулок от гостиницы недалеко. Так и пошли.

Они вышли на улицу через конюшню, а не главный вход. Было уже темно, но, странное дело, жизнь в городе и не думала затихать. Телег на улицах поубавилось, но все они не исчезли, прямо на мостовой возницы приспособились жечь костерки и готовить нехитрый харч, тут же, в телегах, и спали на товарах. Мальчишки горластые с криками разносили булки и пиво, продавали тем, у кого не было денег на постой или кто не хотел без присмотра оставлять свои телеги. Лавки были открыты, в них горели лампы, торговля с приходом темноты не замерла. Город продолжал жить и шуметь.

Генерал же шёл не спеша, ещё и остановился, спрашивал у разносчиков, почём пиво или свежие ли булки. На самом деле он незаметно оглядывался; теперь, в темноте, было хуже видно, и он не был уверен, но ему казалось, что за ним следует тот самый тип, кого фон Флюген назвал бродягой. И он не ошибся, мужичок – от угла к углу, от стены к стене – шёл за ними, держа в поводу своего мула и стараясь держаться в тени. То, что человек это непростой, генерал уже понял. Ведь Волков и его охрана были в плащах и выходили они через конюшню, было темно, но этот тип всё равно понял, что это он, и пошёл за ними.