Книга Божьим промыслом, страница 183 – Борис Конофальский

— Да не вышло у подлецов, – продолжил рассказ Фриц Ламме, разливая вино в стаканы.

— Не вышло, не вышло, – кивал горожанин, – этот их ван дер Пильс так и застрял там, к городу так и не пошёл, а потом и вовсе увёл своих ублюдков к себе на север. То-то наши еретики печалились. Ах, как они злились. И многие знают, что задержали его вы, господин генерал. Уж и не знаю, как у вас то вышло.

— Промыслом Божьим, – отвечал Волков, поднимая свой стакан, – одним лишь промыслом Божьим, и за то давайте выпьем.

Все выпили, стали закусывать кусками сыра, ели все с одного блюда, и барон ел, и никакой разницы промеж них не было. В комнатушке горела одна неяркая лампа, было прохладно, так как Сыч не топил печь, экономил, наверное. Но Волков пришёл сюда не сыр есть.

— Расскажите мне, любезный Топперт, что происходит в городе?

— А что же вас интересует, господин генерал?

— Всё. Всё, любезный господин Топперт; в первую очередь – чем живёт этот город и кто тут главный.

— Ну, чем живёт, вы и без меня видели. Торговля идёт бойкая, лодки и баржи у пристаней в очереди стоят, чтобы выгрузиться и погрузиться. С востока, из Эксонии, с тамошних рудников, по реке приплывает серебро; с юга, из Ребенрее, – зерно, шерсть-сырец, хмель, овёс, ячмень и прочее; с севера, будь он проклят, товары. Железо, плуги, крашеное сукно. Стекло. Оружие. Да всего и не перечислить. Народец в город прибывает и прибывает со всех концов. Оттого и дороговизна тут у нас такая. Людишки и свободные приходят, и беглые крепостные. Город почти никого из беглых не выдаёт. Плевать он хотел на всех сеньоров, кроме некоторых, что близко живут.

— Да, вижу, что торговля тут идёт, что серебра тут много. Ну а кто в городе заправляет? – спрашивает генерал. – Кто здесь первый нобиль?

Горожанин чуть задумывается и потом отвечает:

— Я уж и не скажу, кто тут у нас первый. Знатных торговых домов тут много… Пожалуй, первые из них, что приходят на ум… буду называть по влиянию – дом Баасов: первые землевладельцы города, держат в руках всю торговлю льном, просом, лошадьми торгуют. Не брезгуют давать деньги в рост. Банкиры, менялы.

— Конечно же, еретики? – уточнил Волков.

— Конечно же… – продолжал Топперт. – Дальше – дом Камерфегенов: лошади, перевозки, причалы, склады. Торговля всякая. Опять же деньги в рост.

— Тоже еретики?

— Нет, эти веры истинной. Но деньги в рост дают, не стесняются. Дальше – Модест Хоббер. Этот… – тут торговец сделал паузу. – Этот, в общем-то, человек неплохой. Как и я, родился здесь, жертвует на храмы, один из первых купцов города, разбогател на торговле солодом и хмелем, второе лицо в гильдии пивоваров. Человек в городе не последний, их гильдия выставляет сто восемьдесят человек с хорошим оружием. Пятьдесят из них арбалетчики. Его слово в городе значимо.

— Вы с ним хорошо знакомы? – интересуется барон.

— Мы раскланиваемся, ходим в одну церковь, наши сыновья поют в одном хоре, но добрым своим знакомцем я бы его не назвал. Он высокомерен, считает таких, как я, не ровней себе, – отвечал Топперт. – Я для него мелок.

Тут торговец допил своё вино, и барону послышались в его голосе нотки обиды. Сыч сразу налил ему ещё, до краёв. Сыч знал, что делать: ты давай пей и говори.

— Кто ещё? – продолжал спрашивать Волков.