Книга Божьим промыслом, страница 48 – Борис Конофальский

Волков уже знал, что ответит. Но всё равно сделал вид, что думает, а все свои мысли про купеческую честь, естественно, озвучивать не стал. Он лишь покивал головой понимающе и произнёс, не вставая с кресла:

— Мы с офицерами моими обдумаем ваше предложение, господа.

— Думаю, часа вам будет на то достаточно, – де Гриис явно торопил его. Этот вопрос еретики хотели, конечно, решить побыстрее. Волков посмотрел на небо; до сумерек уже оставалось немного времени. Всё равно сегодня никуда его люди уже не двинутся, даже дай он на то приказ.

— Вы слишком торопитесь, генерал, часа мне будет никак не достаточно, – наконец ответил он. – Мы с моими офицерами обсудим этот вопрос после ужина. Я дам вам ответ завтра, обещаю ответить до обеда.

И тут вдруг заговорил тот самый молодой человек, что был в плену у барона. Мориц Ригсфельде несколько вызывающе сказал:

— Для нас это неприемлемо!

— Мне очень жаль, господа, разочаровывать вас, – продолжил Волков, – но мне нечего добавить к сказанному ранее. Могу только повторить: я дам вам ответ не ранее завтрашнего дня.

— Мы передадим ваш… – начал было генерал де Гриис, но его весьма невежливо перебил Мориц Ригсфельде:

— Вы напрасно тянете время. На что вы надеетесь? Что к вам придёт помощь? Никто к вам на помощь не придёт, остатки ваших войск уже в десятке миль отсюда, зализывают раны.

Ещё в палатке, при первом знакомстве, барону показалось, что молодой человек заносчив, просто сдерживается и скрывает эту свою черту, находясь в невыгодном положении, а тут его заносчивость проявилась во всей красе. И барон подумал, что это как раз хороший случай, сам идущий к нему в руки. Он решил позлить юнца и потому спросил у генерала де Грииса, глядя только на него:

— Господин генерал, должен ли я выслушивать этого юношу, он уполномочен говорить от имени вашего маршала? Или вы взяли его с собой только из-за его прекрасной кирасы?

Де Гриис и два других офицера повернулись к молодому человеку, в их глазах было замешательство. Волков сразу понял, что этот молодой человек непрост и де Гриис не может приказать ему замолчать, хотя прекрасно понимает, что слова Морица Ригсфельде могут испортить дело. Один из парламентёров даже что-то тихо сказал ему, но тем не менее молодой человек фыркнул и заявил с присущей ему заносчивостью:

— Мы настаиваем, чтобы ответ вы дали не завтра, а через час.

Он начинал сердиться, и Волков, подумав, что тот ещё больше разозлится, если его игнорировать, встал из кресла и, едва заметно поклонившись парламентёрам, произнёс:

— До свидания, генерал, жду вас завтра.

Он повернулся и пошёл, но надеялся, что молодой болван не даст ему спокойно уйти, и тот оправдал его надежды. Мориц Ригсфельде выпалил:

— Имейте в виду, барон, кроме пушек и казны, вы ещё отдадите и свой шатёр!

«Барон». Он назвал его по титулу, что в официальной беседе было недопустимо. Волков остановился, повернулся и сделал несколько шагов в сторону парламентёров; теперь он даже не взглянул на генерала, он пристально смотрел на юнца.

— Шатёр? С чего бы вам, юноша, так интересоваться им? Вы уже второй раз заводите речь о моём шатре.

— Он не ваш! – ответил тот высокомерно. – Он сделан в цветах благородного семейства, к которому вы не имеете никакого отношения.